Миллер под руководством Юри взял две колбы, одна выше другой, связанных двумя трубками. Нижняя колба содержала нагретую воду, представляя первобытный океан. Верхняя колба содержала модель первобытной атмосферы (метан, аммиак, водяной пар и водород). Через одну из трубок пар поднимался от нагретого "океана" в нижней колбе и попадал в "атмосферу" в верхней колбе. Другая трубка шла обратно вниз, из "атмосферы" в "океан". По пути она проходила через искровую камеру ("молнии") и камеру охлаждения, где пар конденсировался, формируя "дождь", который пополнял "океан".
Всего через неделю этого подобия кругооборота океан стал желто-коричневым, и Миллер проанализировал его содержимое. Как предсказывал Холдейн, он стал бульоном из органических соединений, включая не менее чем семь аминокислот, главных строительных блоков белков. Среди этих семи были три – глицин, аспарагиновая кислота и аланин – из списка 20, обнаруженных в живых существах. Более поздние эксперименты по этой теме, но с заменой углекислого или угарного газа на метан, достигли похожих результатов. Мы можем сделать твердый вывод, что биологически важные маленькие молекулы, включая аминокислоты, сахара и, что важно, стандартные блоки ДНК и РНК, способны самопроизвольно образовываться при лабораторном моделировании различных версий первобытной Земли Опарина/Холдейна.
До Опарина и Холдейна мыслители, рассуждающие о происхождении жизни, предполагали, что первые организмы должны были быть какой-либо разновидностью растений, возможно, зелеными бактериями. Люди привыкли к идее, что жизнь зависит от фотосинтеза, производства органических соединений за счет энергии солнечного света, сопровождаемого выделением кислорода. Опарин и Холдейн со своей восстановительной атмосферой подумали о том, что растения вышли на сцену позже. Древняя жизнь возникла в море существовавших ранее органических соединений. Для еды был бульон, и не было потребности в фотосинтезе – по крайней мере, пока бульон не закончился.
Для Опарина жизненно важным шагом было возникновение первой клетки. И, разумеется, у клеток, как и организмов, есть важное свойство: они никогда не возникают самопроизвольно, а всегда от других клеток. Было простительно отождествлять с появлением жизни возникновение первой "клетки" (метаболизатора), а не первого "гена" (репликатора), как делаю я. Среди более современных теоретиков с тем же уклоном выдающийся теоретический физик Фримен Дайсон (Freeman Dyson) осознает и отстаивает это. Большинство современных теоретиков, включая Лесли Оргела в Калифорнии, Манфреда Эйгена и его коллег в Германии, и Грэма Кернс-Смита в Шотландии – скорее одиноких индивидуалистов, но это ни в коем случае не списывает их со счетов - отдают приоритет саморепликации, и хронологически, и с точки зрения центральности: по-моему, это справедливо.
На что была бы похожа наследственность без клетки? Разве это не проблема курицы и яйца? Конечно, да, если мы соглашаемся с тем, что для наследственности требуется ДНК, ДНК не может быть реплицирована без многочисленных вспомогательных молекул, включая белки, которые могут быть созданы только с помощью закодированной в ДНК информации. Но только из того, что ДНК – главная самореплицирующая молекула, которую мы знаем, не следует, что она является единственной, которую можно себе представить, или единственной, которая когда-либо существовала в природе. Грэм Кернс-Смит убедительно аргументировал, что первоначальные репликаторы были неорганическими минеральными кристаллами, с более поздней узурпацией ДНК, вступившей в главную роль, как только жизнь эволюционировала до того момента, когда такой Генетический Перехват Контроля стал возможным. Я не буду приводить здесь его доводы, частично потому что я уже сделал свою лучшую попытку в "Слепом часовщике", но также и по более веской причине. Кэрнс-Смит приводит наиболее ясные доводы из прочитанных мною, что самовоспроизведение имело первостепенное значение, и ДНК должна была иметь какого-либо предшественника, природа которого неизвестна, с оговоркой, что тот демонстрировал истинную наследственность. Я считаю позором, что эта неопровержимая часть его аргументов стала связанной в общественном сознании с его более спорными и спекулятивными доводами в пользу минеральных кристаллов в качестве предшественников.
