Те биологи, которые, можно сказать, взяли на себя инициативу покойного Стивена Джея Гулда, расценивают всю эволюцию, включая послекембрийскую, как содержащую обильную долю случайности – случайности, которая вряд ли может быть повторена в перезапусках Кауфмана. Назвав это "перемоткой ленты эволюции", Гулд независимо развил мысленный эксперимент Кауфмана. Вероятность возникновения чего-либо отдаленно похожего на человека при втором запуске широко признана как исчезающе маленькая, и Гулд это убедительно выразил в "Замечательной жизни". Именно эта ортодоксальность привела меня к осторожному самоотречению в моей вступительной главе; фактически именно она заставила меня совершать мое путешествие в обратном направлении и теперь вынуждает оставить своих странствующих компаньонов в Кентербери и возвращаться в одиночестве. И все же... Я долго задавался вопросом, не могла ли грозная ортодоксия случайности зайти слишком далеко. Мой обзор "Full House" Гулда (перепечатанный в "Devil's Chaplain") защищал непопулярную идею прогресса в эволюции: не прогресса в сторону человека – Дарвин упаси! – но прогресса в направлениях, которые, по крайней мере, достаточно предсказуемы, чтобы оправдать применение этого слова. Как я сейчас докажу, кумулятивное наращивание сложной адаптации, такой как глаза, убедительно указывает на версию прогресса – особенно, когда связано в воображении с некоторыми из замечательных продуктов конвергентной эволюции.
Конвергентная эволюция также вдохновила кембриджского геолога Саймона Конвея Морриса, чья дерзкая книга "Life's Solution: Inevitable Humans in a Lonely Universe" ("Решение жизни: неотвратимые люди в одинокой Вселенной") представляет аргументы, совершенно противоположные "случайности" Гулда. Конвей Моррис имеет в виду, что его заглавие имеет значение, которое недалеко от буквального. Он действительно думает, что перезапуск эволюции привел бы ко второму пришествию человека: или кого-то чрезвычайно близкого к человеку. И для такого непопулярного тезиса он приводит вызывающе храбрые доказательства. Два свидетеля, которых он неоднократно вызывает, это конвергенция и ограничение.
Конвергенцию мы встречали неоднократно в этой книге, включая эту главу. Схожие проблемы вызывают схожие решения, не только дважды или трижды, но во многих случаях множество раз. Я думал, что был довольно экстремальным в своем энтузиазме по поводу конвергентной эволюции, но я встретил достойного соперника в лице Конвея Морриса, который приводит ошеломляющее множество примеров, многие из которых я не встречал прежде. Но если я обычно объясняю конвергенцию, прибегая к сходному давлению отбора, Конвей Моррис добавляет доказательство своего второго свидетеля, ограничения. Материалы жизни и процессы эмбрионального развития допускают только ограниченный диапазон решений отдельной проблемы. Для любой специфической эволюционной стартовой ситуации существует лишь ограниченное число готовых решений. Так, если два эксперимента перезапуска Кауфмана сталкиваются с чем-то вроде схожих давлений отбора, ограничения, накладываемые процессами развития, усиливают тенденцию приходить к одинаковым решениям.
Вы можете видеть, как квалифицированный адвокат мог бы использовать эти двух свидетелей в защиту смелой веры, что перезапуск эволюции, вероятно, будет, положительно сходиться на прямоходящем существе с большим мозгом, двумя умелыми руками, направленными вперед камерными глазами и другими человеческими чертами. К сожалению, это случилось лишь однажды на этой планете, но я полагаю, что всегда должен быть первый раз. Я, признаюсь, был впечатлен аналогичными доводами Конвея Морриса в пользу предсказуемости эволюции насекомых.
Среди определяющих признаков насекомых есть следующие: ясно сочлененный экзоскелет; сложные глаза; характерная шестиногая походка, при которой три из шести шагающих ног всегда находятся на земле и тем самым очерчивают треугольник (две ноги с одной стороны, одна с другой), который придает животному устойчивость; дыхательные трубки, известные как трахеи, которые обеспечивают приток кислорода к внутренностям животного через специальные отверстия (дыхальца) по бокам тела; и, чтобы закончить список эволюционных особенностей, повторная (11 раз независимо!) эволюция высокоорганизованных общественных колоний, как у медоносных пчел. Все довольно необычно? Все уникально в большой лотерее жизни? Напротив, все конвергентно.
