Возвращающийся хозяин, теперь невозмутимо щепетильный к основным темами эволюции, отмечает прогресс как одну из них. Но прогресс подобного рода - не однородная, необратимая тенденция от начала эволюции вплоть до настоящего. Скорее, если прибегнуть к начальной цитате Марка Твена в отношении истории, она рифмует. Мы замечаем эпизод прогресса в ходе гонки вооружений. Но отдельная гонка вооружений заканчивается. Возможно, одна сторона доводится другой до вымирания. Или вымирают обе стороны, вероятно, в ходе массовой катастрофы, вроде той, что уничтожила динозавров. Затем весь процесс начинается снова, не с пустого места, а с некой ощутимо более ранней части гонки вооружений. Прогресс в эволюции представляет не единый подъем в гору, а рифмующуюся траекторию, более похожую на зубья пилы. Зуб пилы круто опустился в конце мелового периода, когда последние из динозавров резко уступили дорогу новому и зрелищному восхождению прогрессивной эволюции млекопитающих. Но было и множество меньших зубьев на протяжении долгого периода господства динозавров. И, начиная с подъема сразу после динозавров, млекопитающие также испытали меньшие гонки вооружений, сопровождаемые вымираниями, сопровождаемыми новыми гонками вооружений. Гонки вооружений рифмуются с более ранними гонками вооружений в периодических порывах многоступенчатой прогрессивной эволюции.
Способность эволюционировать
Это все, что я хочу сказать о гонке вооружений как двигателе прогресса. Какие другие послания из прошлого несет с собой в настоящее возвращающийся хозяин? Что ж. Я должен упомянуть заявляемое различие между макроэволюцией и микроэволюцией. Я говорю "заявляемое", поскольку, по моему собственному мнению, макроэволюция (эволюция в крупном масштабе миллионов лет) - это всего лишь то, что вы получаете, если предоставить микроэволюции (эволюции в масштабе времени жизни особей) продолжаться в течение миллионов лет. Противоположная точка зрения в том, что макроэволюция - нечто качественно отличное от микроэволюции. Ни та, ни другая точка зрения заведомо не глупа. И они не обязательно противоречат друг другу. Как это часто бывает, все зависит от того, что вы имеете в виду.
Снова мы можем использовать аналогию с ростом ребенка. Представьте себе спор о заявляемом различии между макроростом и микроростом. Чтобы изучать макророст, мы взвешиваем ребенка каждые несколько месяцев. Каждый день рождения мы ставим ребенка напротив белого дверного косяка и проводим карандашом линию, отмечающую его рост. Более научно, мы могли бы измерить различные части тела, например диаметр головы, ширину плеч, длину основных костей конечностей, и построить их кривые друг напротив друга, возможно, логарифмически преобразовав их по причинам, приведенным в "Рассказе Умельца". Мы также отмечаем существенные события в развитии, такие как первое появление лобковых волос или первый признак грудей и менструации у девочек и волос на лице у мальчиков. Это – изменения, которые составляют макророст, и мы отмеряем их на временной шкале лет или месяцев. Наши инструменты не достаточно чувствительны, чтобы уловить ежедневные и почасовые изменения в теле – микророст – которые, просуммированные за месяцы, составляют макророст. Или, как ни странно, они могут быть слишком чувствительными. Очень точные весы могли бы теоретически уловить почасовый рост, но слабый сигнал утопает в сбивающих увеличениях веса с каждой едой и уменьшением с каждым актом выведения. Все акты самого микророста, состоящие из клеточных делений, не оказывают непосредственного влияния на вес вообще и необнаружимы при грубом измерении тела.
Так действительно ли макророст – сумма большого количества маленьких эпизодов микророста? Да. Но также верно, что различные масштабы времени навязывают совершенно разные методы исследований и склад мышления. Микроскопы для рассмотрения клеток не приспособлены для исследования развития ребенка на уровне всего тела. И весы, и измерительные ленты не подходят для исследования размножения клеток. Эти два масштаба времени на практике требуют радикально различных методов исследования и особенностей мышления. То же самое можно сказать относительно макроэволюции и микроэволюции. Если эти термины использовать, чтобы показать различия в том, как лучше всего их изучать, у меня нет возражений против рабочего различения между микроэволюцией и макроэволюцией. Я действительно не согласен с теми, кто придает этому довольно обыденному практическому различию почти – или более чем почти – мистический смысл. Есть те, кто думают, что дарвиновская теория эволюции путем естественного отбора объясняет микроэволюцию, но в принципе бессильна, чтобы объяснить макроэволюцию, которая, следовательно, нуждается в дополнительном компоненте – в крайних случаях в божественном дополнительном компоненте!
