Возможно, вам пришла тревожная мысль. Я говорил так, как если бы приобретение с помощью мутации нового опсина автоматически усовершенствовало бы цветовое зрение. Но конечно, различия между светочувствительностью колбочек не имеет никакого применения, пока у мозга нет способа узнать, который из типов колбочек передает сообщение. Если это достигается жесткой генетической коммутацией - эта клетка мозга связана с красной колбочкой, та нервная клетка связана с зеленой колбочкой - система будет работать, но не будет справляться с мутациями в сетчатке. Как она может с ними справляться? Откуда мозг может "знать", что новый опсин, чувствительный к другому цвету, внезапно стал доступен, и что некоторый конкретный набор колбочек в гигантской их популяции включил ген нового опсина?
Кажется, единственный правдоподобный ответ - что мозг учится. Предположительно он сравнивает уровни возбуждения, исходящие от популяции колбочек на сетчатке, и "замечает", что одна субпопуляция клеток возбуждается сильнее при виде помидоров и клубники; другая популяция при виде неба; третья при виде травы. Это просто спекуляция, но я предполагаю, что нечто подобное позволяет нервной системе быстро приспосабливаться к генетическим изменениям в сетчатке. Мой коллега Колин Блекмор (Colin Blakemore), с которым я затронул этот вопрос, видит проблему как одну из семейства схожих проблем, возникающих всякий раз, когда нервная система должна приспособиться к изменениям на периферии.
Заключительный урок "Рассказа Ревуна" в важности генной дупликации. Гены красного и зеленого опсинов явно произошли от одного предкового гена, который создал свою ксерокопию в другом месте X-хромосомы. Еще ранее во времени, мы можем быть уверены, схожая дупликация отделила синий аутосомный ген от того, что должен был стать красным/зеленым геном X-хромосомы. Гены на совершенно разных хромосомах часто принадлежат к одному и тому же "семейству генов". Семейства генов возникли благодаря древним хромосомным дупликациям, сопровождаемым расхождением функций. Различные исследования обнаружили, что типичный ген человека имеет среднюю вероятность дупликации 0.1...1% за миллион лет. Дупликация ДНК может быть постепенной или случаться рывками, например, когда новый заразный ДНК-паразит, такой как Alu, распространяется по геному, или когда весь геном дублируется целиком. (Удвоение всего генома распространено у растений, и утверждается, случалось, по крайней мере, дважды у наших предков при возникновении позвоночных) Независимо от того, когда и как это случилось, случайные дупликации ДНК - один из крупнейших источников новых генов. На протяжении эволюционного времени меняются не только гены в геномах. Меняются сами геномы.
Часть 11
12. Великая меловая катастрофа. Рандеву 9. Шерстокрылы и тупайи.
10. Грызуны и зайцеобразные
Рандеву 7. Долгопяты
Мы, антропоидные пилигримы, достигли Рандеву 7 пятьдесят восемь миллионов лет назад, в густых и пестрых лесах палеоценовой эпохи. Здесь мы приветствуем небольшую эволюционную струйку кузенов, долгопятов. Нам нужно название для ветви, которая объединяет антропоидов и долгопятов, и это – сухоносые обезьяны (
Первое, что Вы замечаете у долгопята – его глаза. Если смотреть на череп, они – почти единственное, что мы можем заметить: "пара глаз на ногах" вполне прилично характеризует долгопята. Каждый из его глаз такого размера, как весь его мозг, и очень широко открытые зрачки также. Глядя спереди на его череп, может показаться, что он носит пару модных, больших, если не сказать гигантских, очков. Их огромный размер делает затруднительным вращение глаз в гнездах, но долгопяты, как и некоторые совы, оказались на высоте в решении этой сложной задачи. Они поворачивают всю голову на очень гибкой шее почти на 360 градусов. Причина огромного размера их глаз та же, что у сов и ночных обезьян – долгопяты являются ночными существами. Они полагаются на лунный, звездный и сумеречный свет и должны подбирать каждый последний фотон, какой могут.
У других ночных млекопитающих есть
