Приняв маленьких прыгающих долгопятов в свою компанию, мы отправляемся на Рандеву 8, где к нам присоединяется остальная часть приматов, традиционно называемых полуобезьянами: лемуры, потто, галаго и лори. Нам нужно название для тех "полуобезьян", что не являются долгопятами. Общепринятым стало "strepsirhines" (мокроносые). Оно означает "разделенные ноздри" (дословно - нос гребешком). Это название может несколько сбивать с толку. Оно значит, что ноздри имеют такую форму, как у собаки. Остальные приматы, включая нас, являются "
Мы, сухоносые пилигримы, встречаем на Рандеву 8 наших мокроносых кузенов, большинство из которых лемуры. Были предложены различные даты для этого события. Я расположил его на отметке 63 миллиона лет назад, дата общепринятая и почти "перед" самым нашим вхождением в меловой период. Однако не забывайте, что некоторые исследователи помещают это рандеву еще дальше в прошлое, уже в сам меловой период. 63 миллиона лет назад растительность и климат на Земле восстановились от радикального потрясения, случившегося, когда меловой период - и динозавры - подошли к концу (см. "Великую Меловую Катастрофу). Мир в основном был влажным и лесистым, по крайней мере северные континенты были покрыты относительно ограниченной смесью листопадных хвойных и распространенных цветковых видов растений.
Вероятно, на ветвях дерева мы и встречаем Сопредка 8, ищущего фрукты или, может быть, насекомых. Последний общий предок всех доживших до настоящего приматов является нашим прародителем в 7-миллионом поколении. Ископаемые, которые помогают нам восстановить внешний вид Сопредка 8, включают большую группу, называемую плезиадапиформами. Они жили примерно в то время и имели многие из качеств, ожидаемых от великого предка всех приматов. Однако не все они близки к предку приматов, и это делает их предполагаемую позицию спорной.
Среди живущих ныне мокроносых обезьян большинство - лемуры, живущие исключительно на Мадагаскаре, и мы дойдем до них в следующем рассказе. Другие разделяются на две основные группы, прыгающие галаго и ползающие лори и потто. Когда я был ребенком в Ньясаленде (сегодняшний Малави), у нас был домашний галаго. Перси был принесен местным африканцем и, вероятно, был осиротевшим детенышем. Он был крошечным: достаточно маленьким, чтобы сидеть на краю стакана виски, в который он опускал руку и пил с очевидным удовольствием. Днем он спал, вцепившись за низ балки в ванной. Когда наступало его "утро" (вечером), если моим родителям не удавалось вовремя его поймать (что случалось часто, поскольку он был очень проворен и потрясающе прыгуч), он забирался на верх моей москитной сетки и мочился на меня сверху. Прыгая на человека, он не проявлял обычной для галаго привычки мочиться перед этим себе на руки. По теории, что "уриновое омовение" предназначено для мечения запахом, это вполне понятно, поскольку он не был взрослым. По альтернативной теории, что моча улучшает сцепление, менее понятно, почему он этого не делал.
Я никогда не узнаю, к какому из 17 видов галаго принадлежал Перси, но он, несомненно, был прыгающим, а не ползающим. Ползающими являются африканские потто и азиатские лори. Они передвигаются гораздо медленнее, особенно "медленные" лори Дальнего Востока, являющиеся скрытными охотниками, ползущими вдоль ветки до тех пор, пока добыча не окажется в зоне досягаемости, и тогда, они делает выпад с большой скоростью.
Галаго и потто напоминают нам, что тропический лес является трехмерным, как море. При взгляде сверху над кронами зеленые волны на их поверхности вздымаются до горизонта. Но нырните в более темный зеленый мир под ними, и вы пройдете сквозь различимые слои, снова же, как в море. Лесные животные, как и рыбы в море, находят перемещения вверх и вниз настолько же простыми, как и горизонтальные. Но, так же как и в море, каждый вид практически специализируется на жизни на определенном уровне. Ночью в лесах Западной Африки поверхность крон является областью крошечных галаго, охотящихся на насекомых, и питающихся фруктами потто. Ниже уровня крон стволы деревьев разделены промежутками, и это - царство иглокоготного галаго, чье снаряжение, давшее им имя, позволяет удерживаться за стволы после прыжка через промежутки между ними. Еще глубже в подлеске золотой потто и его близкий родственник ангаватибо охотятся на гусениц. На рассвете ночные галаго и потто освобождают место для дневных хищных обезьян, также разделяющих лес на подобные слои. Тот же тип стратификации имеет место в лесах Южной Америки, где можно найти до семи видов (сумчатых) поссумов, каждого на своем уровне.
