Рассказчица полностью

С помощью подпольной системы, составленной неожиданными союзниками, Анастасию перемещали через страну фермеры, пастухи, шахтеры, рабочие, а также их преданные и иногда суровые жены, дочери и сестры. Путь проделывали пешком или на телегах, расстояния подлиннее – на поезде, хотя от этой идеи вскоре отказались. Спали в хлевах и конюшнях, свинарниках и погребах, а несколько раз – на улице, ничем не защищаясь от ночного холода, кроме собственной одежды. Везде Анастасии снились кровь и смерть, она просыпалась в панике, иногда мочась от кошмаров.

Лето перешло в осень, осень – в первый снег. Анастасия нигде не задерживалась больше трех ночей. Места и лица сливались в одну размытую картину, но опасность оставалась ясной и никогда не пропадала из виду. Дошли вести, что ЧК, новая тайная полиция большевиков, оставила шпионов в каждом городе.

Если иногда я забывала о вездесущей опасности, что-то тут же о ней напоминало. Однажды, после очередной бессонной ночи, мне удалось уснуть, свернувшись калачиком под горой мешковины в телеге для сена, на которой мы ехали. Колеса скрипнули, телега остановилась – извозчик спросил у прохожего, в каком направлении ехать.

– Город куда?

– Казань? – ответил голос. – Что, кремля не видите? Туда вам.

Казань! Я ее видела, когда мы с семьей отправились в путешествие по Волге в честь трехсотлетия нашего рода несколько лет назад. Мне не терпелось увидеть что-то знакомое, поймать какой-то след воспоминаний, соединяющих меня с тем временем… Не успев подумать, я высунула голову из телеги. Узнаю ли кремль с такого расстояния, узнаю ли небо над ним?

Почувствовав движение в телеге, мой охранник обернулся и прищурил глаза. Он шикнул по-змеиному, напомнив, что своей жизнью тут рискую не только я. Я сразу же укрылась обратно. Больше головы не высовывала, ни в тот день, ни в последующие.

Спасатели не раскрывали Анастасии своих имен, и она их не спрашивала. Если бы она знала их имена, схвати ее ЧК, все, кто ей помогал, тут же оказались бы в опасности. Неведение ее не беспокоило.

Я училась передвигаться как призрак, а у призраков ведь нет имен. Я даже не спрашивала, почему они мне помогают. Я бы не выдержала ответа: потому что твою семью убили и, кроме тебя, никого не осталось.

Когда в спину начала дуть русская зима, Анастасия и ее сопровождающие продолжили курс на запад. Добравшись до окраин Москвы, они отправились в новопровозглашенную Белорусскую народную республику. И приехали туда как нельзя вовремя – ее ботинки совершенно поистерлись, хотя она не говорила об этом людям, которые помогали ей, рискуя жизнью.

В Беларуси она провела три недели, набираясь сил на чердаке большого богатого дома. Хозяева дали ей новую одежду и обувь, и с этого момента путешествие замедлилось, каждый день они проходили расстояние все меньше и меньше, чувствуя меньшую опасность. Однако тогда же из таинственных перешептываний «Анна Белякова» полностью осознала, какая опасность вынуждала ее перемещаться из одного дома в другой в России: несколько раз ее спутники были уверены, что у них под дверью стоит ЧК.

Из Беларуси Анастасия отправилась в Польшу, и на границе ей и ее русскоязычным спутникам было очень страшно. Польским пограничникам не понравился говор сопроводителей Анастасии. (Эван объяснил, что Беларусь тогда находилась меж двух огней – Польшей и новой советской Россией.) Почти час пограничник средних лет с неприятным горячим дыханием ее допрашивал. Когда он обнаружил, как ему повезло – что в его холодной лачуге заперта девушка, а не парень, – он пригрозил провести досмотр с раздеванием. Ей удалось избежать растления лишь благодаря взятке – она дала ему жемчужные бусы и перешла границу нетронутой.