Пока на экране взрывались машины и препирались Крис Такер с Джеки Чаном, я вышла в туалет, пытаясь поймать связь, что в кинотеатре практически невозможно. Если это та Анна, с которой моя прабабушка познакомилась в Берлине, я должна узнать, что собой представляла Анна Андерсон. Нахожу подтверждение наших догадок: Андерсон вытащили из берлинского канала 27 февраля 1920 года. Кратко о ней: большую часть жизни провела в больницах; некоторые ей верили, некоторые ее ненавидели; после смерти доказали, что она врала. Получается, Франциска Шанцковская, притворяясь Анной Ростовой, познакомилась с Анастасией Романовой, которая притворялась Анной Хаасе, потом сама притворилась Анастасией, потом прославилась как Анна Андерсон. Мне стало так грустно, что я решила просто вернуться в кино.
Однако я нашла одну интересную цитату и записала на обороте билета в кино ручкой, позаимствованной у продавца попкорна. Цитата великой княжны Ольги Александровны, сестры Николая и тети Анастасии. Ольга встретилась с Андерсон один раз и сказала следующее: «Мой разум не позволяет мне поверить, что это Анастасия, но сердцем я чувствую, что это она». Годами позже Ольга отказалась от этого мнения, но я понимаю, почему она так сказала.
В «Афинской пицце V», пока я размышляю о билете в заднем кармане моих шорт, Лайла меняет тему.
– А мне кажется, Адам Левин намного горячее. Согласна? – спрашивает она меня, пожевывая трубочку.
– Намного. – Кажется, Адам Левин – солист
– Ну, вы не подумайте, Джастин, конечно, тоже ничего, просто… у него волосы какие-то…
– лобковые, – говорит Джош и заливается смехом, а Лайла кидает в него кусочек чесночного хлеба.
Моя социальная батарейка быстро садится. Не удивлюсь, если у меня на лбу уже мигает красная лампочка.
– Зато поют оба классно, – говорит Лайла, покручивая свою трубочку. – Так тупо, что на выпускном отказались включать «
– У Райана тогда было соревнование.
Если честно, я была бы только рада обменять выпускной на пятисотый просмотр «Зачарованной Эллы» с Кэти. Оказавшись в туалете кинотеатра, я поняла, что больше так не могу. я ей написала: «Как там постановка?». Ее односложный ответ: «Хорошо». Не знаю, можно ли назвать это прогрессом, и не знаю, хочу ли я, чтобы прогресс был.
Лайла наклоняет голову.
– Рай, Изабель была на выпускном?
Не понимаю, как в логической цепочке Лайлы за мной идет сестра Райана, она же прекрасно знает, что тех, кто ходил на выпускной из девятого класса, можно пересчитать по пальцам. Иззи не водится с кем-то, кроме близких друзей. Мы с Гриффином, можно сказать, перестали дружить, но Райан с сестрой не ладили никогда. Они полные противоположности. Когда я прихожу к ним домой, вижу ее очень редко. Райан обитает в подвале, сестра – на верхнем этаже; таков уговор. Но мне нравится Иззи, когда я встречаю ее в школе – как правило, с одной и той же парой девочек, таких же маленьких и очкастых, как она, – я всегда приветливо машу рукой.
– Нет. Иззи лохушка. – Райан фыркает в ответ на вопрос Лайлы, складывает кусок пиццы пополам и засовывает его в рот.
– Неправда, – говорю я.
Райан хмурится.
– Еще как правда. У нее всего две подруги. Черт, да она только и делает, что читает свои тупые романы про вампиров и печет кексы.
Джош хихикает.
– Эй, мне нравятся «Сумерки», – протестует Лайла.
– Ее день рождения – самая депрессивная тусовка, что я видел: Иззи и две девчонки из маткружка, все измазанные кремом от прыщей, смотрят диснеевские фильмы.
У меня краснеют щеки.
– Может, она и не королева тусовки, но некоторые больше ценят качество, а не количество, когда речь идет о друзьях.
Я будто сбросила бомбу. Лайла перестала грызть трубочку и круглыми глазами посмотрела на Райана, а теперь смотрит на меня с отвисшей челюстью.
– Это твоя сестра, – продолжаю я. – Может, тебе стоит за нее заступаться, а не принижать.
Райан хмурится сильнее.
– Ты все время говоришь гадости про Гриффина.
– Это другое. Он придурок.
– А Изабель ботан.
– А почему быть ботаном плохо? Может, ботаны бывают классные. Может, они счастливее.
У меня в голове стучит, кровь бьет в ушах. Не знаю, почему я так злюсь.
Лайла с Джошем переводят взгляд с меня на Райана и обратно. Райан поднимает руки, будто на него нацелили пистолет.
– Эй, чувак, прости, не знал, что вы с Изадурой лучшие подружки.
На губах Лайлы вырисовывается слабая улыбка, я понимаю, что она ждет, как я сейчас взорвусь, опрокину стол, как какой-то Кинг-Конг, закачу скандал. Для нее это развлечение, новая история для всех «Бетти».
– я не «чувак», – бормочу я. – И мы не «лучшие подружки». Мне просто не нравится, когда ты так преувеличиваешь. – Волна гнева отошла обратно в море, оставив после себя лишь песчаный берег стыда. – Изабель классная. Она просто… тихая.
Убираю жирный грибочек с тарелки.
– Простите, что подняла эту тему, – бормочет Лайла себе под нос.
Джош указывает на последний кусок чесночного хлеба:
– Кто-то его будет?..
– И что это было?
