– Тут не так уж и плохо. Если проработать больше года, предлагают хороший пенсионный план, и у всех сотрудников скидка в двадцать процентов. – Все мы опускаем взгляд на его идеально белые кроссовки. – У нас сейчас скидки, если вы не видели. – Он указывает на стеллаж за спиной.
– Клево, – говорю как Райан.
– Ну, может, ты поторопишься и принесешь мне нужный размер? – говорит Райан. – Но ты не подумай, мы бы с удовольствием провели в «Знаменитых ботинках» весь вечер.
Это уже просто грубость. Я начинаю потеть. Как эта встреча так быстро превратилась в ночной кошмар? Поэтому я и старалась во что бы то ни стало ее не допустить.
– Да, – говорит Эван. – Сделаю это… «быстрее всех татарских стрел». – Он поднимает коробку. – Сорок второй с половиной.
В магазин входят мать с маленькой дочкой, и девочка тут же пробегает мимо Эвана к детскому отделу. Эван проходит вслед за ней, говоря:
– Вам чем-нибудь помочь, юная леди?
Мне становится жарко, начинает подташнивать.
– Быстрее стрел? – спрашивает Райан.
Я качаю головой. Очередная цитата.
Находим пуфик, Райан снимает вонючие синие кроссовки, подносит одну из них к носу и делает глубокий вдох, после чего притворяется, что его тошнит, и кашляет. – А-а-а, болотная трясина! – И улыбается.
– Гадость. – На такую реакцию он и рассчитывал.
Вскоре возвращается Эван, придерживая под подбородком четыре коробки. Он наклоняется и ставит их у ног Райана, где, боюсь, может учуять «болотную трясину».
– Принес сорок второй с половиной и на всякий случай сорок третий. – Он опускается на колено.
Райан смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть смеха.
– Спасибо, чувак, я сам переобуюсь.
Не знаю, за кого мне стыдно больше всего – за Эвана, Райана или за себя саму. Я будто хлебнула скисшего молока, и теперь мне некуда сплюнуть.
Эван поднимается:
– Вам принести носки?
Готова поклясться, он делает акцент на «вы».
– Не, я голышом, – отвечает Райан.
Эван будто собирается возразить, но оставляет нас, чтобы принести коробки обуви маме с дочкой, которая теперь хватает пары со стеллажей и кричит, что хочет ботинки с фиолетовыми единорогами. Я пытаюсь успокоиться, разглядывая волнистый узор на ковре.
– Давай вот эти, – говорит Райан, когда Эван возвращается за коробками.
– Прекрасный выбор.
– Я не похож в них на гея?
Я морщусь. Эван медленно отвечает:
– С полной уверенностью говорю, что не могу определить вашу сексуальную ориентацию по подобной обуви.
Райан снова бросает взгляд на ботинки.
– Да без разницы, – недовольно говорит он. – Беру обе пары.
– Прекрасно. Могу ли я помочь чем-то еще?
– Нет! Спасибо, Эван! – подпрыгиваю я, забирая коробки.
– Прекрасно. Моя коллега на кассе все оформит, – говорит он, когда я уже туда спешу.
– Что за странный чел? – спрашивает Райан довольно громко, пока мы ждем, когда менеджер закончит разговор по телефону. – «Не принести ли вам носочки, уважаемый господин?»
Изображая Эвана, Райан говорит с деланым британским акцентом. Я не смеюсь.
– Вы же это… не друзья?
– Нет.
– Кажется, у него на тебя стоит.
Мое сердце странно подскакивает, хотя и без того бьется слишком быстро.
– Фу, Райан. Нет, это просто какой-то левый парень, я его знаю только через ту штуку по истории. Он никто.
Эван покашливает у меня за спиной; меня словно облили ведром ледяной воды. Я поворачиваюсь и внутренне съеживаюсь от осознания: он стоял у нас за спиной все это время.
– Кажется, без этого вы далеко не уедете, – говорит он, протягивая мне ключи от машины с брелоком – маленьким красным «Волшебным экраном».
Мы с Кэти купили одинаковые в девятом классе, мечтая однажды научиться водить. Мне никогда не хотелось поговорить с ней так сильно, как сейчас. Сегодня утром она ответила на мое вчерашнее сообщение чередой сонных смайликов и тремя словами: «Сорьки я спала». Она отвечает, уже что-то.
Принимая ключи от Эвана, я бормочу:
– Спасибо. Вообще мы на машине Райана.
У меня по ногам и рукам взбираются огненные муравьи. Я должна уйти.
– Увидимся… позже, – говорит он.
…Свет только что выключился в «Бургер Кинге» напротив парковки, за комаром низко пронеслась летучая мышь.
– Куриные палочки? – спрашивает Райан.
Мы совсем недавно вышли из обувного, но сказанное не выходит у меня из головы.
Райан прерывает замкнутый круг моих мыслей.
– Как думаешь, он примеряет женские туфли, когда никто не видит?
– Что? Нет, Райан.
– Ну, знаешь, как тот маньяк из «Молчания ягнят»?
– Нет, Райан, я не думаю, что Эван серийный убийца.
Он легонько толкает меня в плечо.
– Но ты не знаешь наверняка.
– Слушай, он нормальный, ясно?
Райан резко останавливается.
– Да что с тобой? Ты всю неделю такая странная.
Существует столько граней странного; почему какие-то считаются приемлемыми, а какие-то – нет?
– Со мной все нормально, Райан.
– Тогда почему ты повторяешь мое имя?
