Рассказчица полностью

– Короче, они показали, как опускают флаг – ну, ты знаешь, тот красный с желтым молоточком, – а тетя Анна как разрыдается. Серьезно, разрыдалась! – Тетя Мэй округлила глаза, будто до сих пор поражена ее реакцией. – Мы никак не могли ее успокоить! Дейл в конце концов отвез ее домой и уложил спать. Она уже была старушка. Наверно, ей не хватало Генри по праздникам. Или Бог ее знает, – вздыхает она. – Это поколение повидало столько ужасов.

Слабо сказано. Конечно, тетя Анна так на это отреагировала. Падение государства, приказавшего убить ее семью, не могло не вскрыть старые раны.

Тетя Мэй пожимает плечами.

– Тебя интересовало что-то типа этого?

Я говорю, что да, именно это.

– Супер. – Она хлопает меня по коленке и с усилием поднимается. – Ладно, не буду тебя отвлекать. Только, может, принести что-нибудь? Есть не хочешь?

– Нет, спасибо, я уже скоро поеду.

– Не торопись. Без мальчиков тут так тихо. Я всегда рада компании. – Она подмигивает и задерживается у двери. – Кстати, ты еще встречаешься с тем мальчиком, Райаном? Он всегда казался мне таким лапочкой…

Погрузившись в третью огромную коробку по локоть, я наконец нахожу, что искала. Между фотоальбомом и свадебным портретом моей прабабушки лежит несколько писем, связанных потрепанной белой ленточкой, с марками начала 1930-х годов. Тонкие и пожелтевшие, они напоминают мне дневники Анны; только письма, судя по почерку в стиле «куриная лапа», писал кто-то другой. Письма адресованы Элси Морган. Адресант – Г. Уоллес.

Я забираюсь за кожаный диван дяди с тетей, скрещиваю ноги по-турецки и аккуратно развязываю ленточку.

2 ноя. 1930

Дорогая Элси!

Вернусь домой 12 ноя. Сегодня холодно. Вчера земля заледенела. Как Джек? У меня все хорошо.

Генри.

12 янв. 1931

Милая Элси.

Тебе пишет самый молодой доцент Кинского педагогического университета! Первые занятия уже сегодня, и, Бог свидетель, кажется, я могу чему-то научить этих ребят. Если серьезно – учитывая, в каком положении сейчас наша страна, я – настоящий счастливчик, я могу не только себя прокормить, но и наслаждаться самой работой.

Как Джек? Жаль, что так вышло. Уверен, он скоро найдет другую работу. Дай знать, если я могу чем-то помочь. Мне самому много не нужно – только в Бостон иногда ездить для исследования. Уверен, ты скоро все вернешь. На самом деле это я в долгу перед вами с Джеком за доброту, которую вы проявляли ко мне все эти годы.

С любовью,

Генри.

14 фев. 1931

Милая Элс.

Познакомился с самой невероятной женщиной…

Застываю и еще раз перечитываю это предложение.

…познакомился с самой невероятной женщиной. Приехал в Бостон по работе. Воспользовался возможностью увидеться с Франклином – помнишь, вы познакомились, когда ты навещала меня в Сэн-Анслеме? Теперь он библиотекарь в главном штабе ветки «Копли». Он будто стесняется, мол, это женская работа, но я за него рад – работа-то хорошая, не всем везет ее иметь. Мы встретились пообедать на площади, и он привел коллегу, Анну.

Она из таких умных женщин, как и ты, Элс, интересуется мировыми новостями. Франклин говорит, у нее увлекательная история, но она должна рассказать ее сама, он поклялся ей, что никому не расскажет, – из него и слова об этом щипцами не вытащишь. Я заинтересован.

Какая интрига!

Обнимаю,

Генри.

«Увлекательная история». «Поклялся, что никому не расскажет». В Нью-Йорке Анна поклялась, что никому не раскроет свой секрет. Но она и прежде давала – и нарушала – такую клятву.