Несмотря на столпотворение, Поля Шатковская и Лодзя Богусская, как будто и не отрываясь от своих пончиков и не отвлекая Малгосю от гостей, уже приготовили чай, угощают прибывших свежими пончиками, кровяной колбасой, сдобными булками. Гости пьют слабенький, соломенного цвета чаек, похваливают колбасу — такой, мол, в городе ни за какие деньги не достанешь, — рассказывают о путешествии. Что ж, ехали хорошо, давки не было, только вот сообщение с деревней Павловицы плохое. До самой Варшавы пришлось ехать по железной дороге, а потом на автобусе возвращаться до остановки Ольшувка. Да еще, когда ехали со Щепаном из Ольшувки, немного озябли, ветер был сильный, и даже промокли под дождем. Ну и о погоде — неужели в Павловицах всегда так? А у них во Вроцлаве весь октябрь жарко, как летом, солнышко, погода — прямо не нарадуешься. Щепан Яснота, который привез гостей на своем гнедом мерине, запряженном в повозку на резиновых шинах, стоит на пороге — ему еще нужно пойти прикрыть лошадь попоной и дать ей корму. Через два часа он снова собирается к автобусу. Но Щепану жалко оставлять гостей, он мешкает, слушает, что говорят о погоде, и уверяет, что в Павловицах тоже все время было ясно и вот только сегодня погода испортилась. Младшая дочка Яснотов, двенадцатилетняя Ядвися, пронзительным голоском клянется, что отец говорит правду: ну, конечно, еще вчера на дворе было тепло и ясно. Гости кивают головами, но как-то недоверчиво: «Да, — говорят они, — холодная у вас погода». Щепан заявляет, что в таких случаях чай не действует, надо выпить чего-нибудь горячительного. Уж какой-нибудь литр можно найти для гостей из запаса, заготовленного для свадьбы.
— Мать, — несмело обращается он к жене, — дай-ка водки с соком.
И они выпивают по чарке любимого напитка — водки с соком.
Щепан Яснота на четыре года моложе жены, но выглядит старше. У Малгожаты до сих пор фигура, как у девушки, и даже морщинки вокруг рта и серых лучистых глаз не старят ее, а только придают лицу озабоченное выражение. Щепан высок, костист, лицо у него землистое, плохо выбритое, щеки впалые, во рту больше дыр, чем зубов. У него квадратная челюсть и сильно выдающийся подбородок, и, может, поэтому он выглядит человеком энергичным, но взгляд маленьких черных глазок скорее пуглив и кроток, а широкий рот либо полураскрыт задумчиво и глуповато, либо растянут до ушей в счастливой детской улыбке. Малгожата знает, что в этом взгляде и этой улыбке и есть настоящий Щепан, тот Щепан, что за шестнадцать лет не сумел построить дом для своей семьи. Только благодаря Павонякам они теперь не скитаются по людям, а их надел в четыре гектара голого поля вырос до десяти гектаров с садиком и хозяйственными постройками. Но это обременительное богатство, работы по уши, а здоровье у Щепана плохое; всю весну он харкал кровью и лишь недавно вернулся домой после трехмесячного пребывания в санатории. Он считает, что вылечился, курит, пьет водку и тоже уже четыре ночи почти не спит: ведь на разделку заколотого кабана у них ушло двое суток. А теперь, прежде чем ехать к автобусу, с которым он ждет свою восьмидесятишестилетнюю мать, Щепан хочет похвастаться перед гостями невестой.
— Что, хороша у меня дочка, а? — умиленно спрашивает он. — Вся в маму.
— Да, похожа, — поддакивают гости, но про себя думают, что Зузе далеко до той Малгожаты, какой она была в молодости. Нет того лучистого взгляда, влажного, как блестящий от росы лист, нет того румянца на щеках, нет хватающей за сердце улыбки. Зузя небольшого роста, у нее хорошая фигурка, решительные и гибкие движения. Нижняя губа и подбородок немного выдаются вперед, как у отца, глаза голубые, большие и красивые, но без блеска; брови красивые, черные, но щеки бледные, хотя упругие и гладкие. Во всем существе Зузи чувствуется преждевременная зрелость, самоуверенность и трезвость не по летам. Зузя нравится хлопцам. Чесек Руцинский у нее — уже второй жених. Он очень недурен собой, строен и гибок, лицо у него продолговатое, смуглое, свежее, волосы каштановые, глаза карие; по моде, принятой сейчас у молодежи, шевелюра у Чесека шапкой поднимается над лбом, а когда он наклоняется, свисает длинными прядями, хоть косу заплетай. Чесеку не дашь его двадцати четырех лет, а Зузя, наоборот, кажется старше своих семнадцати. И жених и невеста — оба очень неразговорчивы. «Ничего, славные ребята, — думают гости, — только о чем же с ними поговорить? Верно, заняты собой — свадьба, как-никак, событие в жизни немаловажное, — а может, просто работой». Вот они как раз покончили с мясом, отдали блюдо с фаршем теткам и, захватив Эльжуню и Фелика, отправляются в деревню. Надо еще походить по соседям, кое-что призанять на завтра.
