Он выбрался на дорогу к Старому Флитвиллу, где поговорил с вождем. Флитов явно не эксплуатировали, не подкупали, не обманывали, не заражали болезнями, не порабощали, не обращали насильно в веру, даже не досаждали систематически. Вождь был в прекрасном настроении.
— Я убил Большого Дьявола, — сказал он Инспектору Коблу. — Теперь все идет прекрасно.
Инспектор Кобл планировал проскользнуть тихо в космопорт и улететь, но когда он проходил мимо бунгало, его окликнул Брат Раймонд.
— Не хотите ли позавтракать, Инспектор?
— Пообедать, — донесся изнутри голос Сестры Марии. — Урбан как раз закатился.
— Но взошел Мауд.
— В любом случае, мы предлагаем вам, Инспектор, бекон и яйца!
Инспектор чувствовал себя уставшим. Он уловил запах горячего кофе.
— Благодарю, — сказал он. — Если не возражаете, я поем.
После еды, за второй чашкой кофе, Инспектор осторожно поинтересовался:
— Вы оба прекрасно выглядите.
Сестра Мария выглядела особенно хорошо. Она распустила по плечам свои прелестные волосы.
— Никогда себя не чувствовал лучше, Инспектор, — сказал Брат Раймонд, — это все ритмы виноваты.
Инспектор заморгал:
— Ритмы? Какие ритмы?
— Если точнее, отсутствие ритма, — сказала Сестра Мария.
— Все началось, когда мы потеряли Часы, — сказал Брат Раймонд.
Постепенно Инспектор Кобл начал все понимать. Через три недели в городе Прибоя он изложил ситуацию своими словами Инспектору Кифору.
— Они растрачивали половину своей энергии, поддерживая — скажем так — ложную реальность. Они боялись новой планеты. Они хотели ее превратить в копию Земли, отхлестать ее, побить, перегипнотизировать. Естественно, они проиграли до того, как начали. Глория самый непредсказуемый мир из тех, что я знаю. Бедняги старались сохранить земные ритмы и земной распорядок дня в мире величественного беспорядка, монументального хаоса.
— Не удивительно, что все они сходили с ума.
Инспектор Кобл кивнул:
— Когда Часы вышли из строя, они решили, что с ними все кончено. Они исповедались и готовы были отойти в мир иной. Прошли пара дней, и к своему удивлению они обнаружили, что все еще живы. Теперь они просто наслаждаются жизнью — спят, когда хотят, работают, когда светит солнце.
— Похоже, хорошее место, чтобы поселиться после отставки, — сказал Инспектор Кифер. — Как там, на Глории, с рыбалкой?
— Плохо. Но если вам нравится пасти коз — лучшего места в галактике вам не найти!
Сегуйло исчез.
Пэррин обыскал маяк и унылый утес — Сегуйло не мог пропасть, а спрятаться здесь негде — вокруг только небо и море.
Сегуйло нигде не было.
Пэррин вышел в ночь, взглянул на пять лун и задумчиво оглядел волнующееся море. Если бы Сегуйло поскользнулся на мокрой скале и упал в море, он непременно закричал бы… Пять лун мерцали, сверкали, отражаясь от поверхности моря; возможно, Сегуйло барахтается где-то поблизости.
Пэррин крикнул в темную морскую даль:
— Сегуйло!
Он еще раз взглянул на башню маяка. Сдвоенный бело-красный луч кружил над головой, предупреждая баржи, идущие от Южного континента в Спэйстаун, об утесе Айзел-рок.
Пэррин быстро направился к маяку — несомненно, Сегуйло лежал в своей койке или в ванне.
Пэррин поднялся на вершину маяка, обошел вокруг прожектора, спустился по лестнице.
— Сегуйло!
Молчание. Только маяк отозвался вибрирующим металлическим эхом.
Сегуйло не было в его комнате, не было в ванной, на кухне и в кладовой. Куда еще он мог пойти?
Пэррин выглянул в открытую дверь. Пять лун отбрасывали беспорядочные тени. Он увидел серое пятно.
— Сегуйло!
Пэррин выбежал наружу:
— Где ты был?
Сегуйло, худощавый человек с задумчивым, печальным лицом, что-то сказал, но ветер унес его слова. Внезапное озарение пришло к Пэррину:
— Наверное, ты залез под генератор? Сегуйло подошел ближе.
— Да… я залез под генератор.
Он нерешительно остановился у дверей, глядя на луны, которые в этот вечер взошли все вместе. В замешательстве Пэррин наморщил лоб. Что заставило Сегуйло забраться под генератор?
— Ты… в порядке?
— Да. В полном порядке.
Пэррин подошел ближе и в свете пяти лун: Исты, Бисты, Лиады, Миады и Поидели — внимательно оглядел Сегуйло. Глаза Сегуйло были тусклыми и избегали встречи с его взглядом, держался он как-то неестественно.
— Ты не вывихнул ногу? Скорей поднимайся и присядь.
— Хорошо. — Сегуйло медленно пересек утес и сел на ступени.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Абсолютно.
Спустя минуту Пэррин сказал:
— Перед тем как… залезть под генератор, ты собирался рассказать мне что-то, как ты говорил, очень важное.
Сегуйло медленно кивнул:
— Это правда.
— Что ты имел в виду?
Сегуйло молча уставился в небо. Не было слышно ничего, кроме шума прибоя и порывов ветра там, где утес полого спускался к воде.
— Ну? — не выдержал Пэррин. — Сегуйло колебался. — Ты говорил, что, когда пять лун восходят вместе, ничему нельзя верить.
— Да, — кивнул Сегуйло, — верно.
— Что ты имел в виду?
— Я плохо помню…
— Почему так важно ничему не верить?
— Не знаю.
Пэррин резко поднялся. Сегуйло был человеком жестким, без эмоций. Что с ним случилось сегодня?
— Ты уверен, что здоров?
— Конечно.
— Хочешь глотнуть виски?
