Моя рука наткнулась на что-то непонятное. Вроде стена. Вдруг стена мгновенно рухнула, а я брякнулся на ступени. Бутылка выскользнула из рук и, кувыркаясь и гремя, понеслась вниз по лестнице. Когда я очухался, она была уже далеко. Я по звуку догадался, что далеко. Пришлось встать и ринуться за ней вдогонку. Главное - схватить ее прежде, чем она успеет остановиться. Иначе потом ее ни за что не отыскать. Наконец я поймал бутылку и вернулся. Женщина уже ждала меня на освещенной площадке. И мы начали бесконечный подъем по головокружительной лестнице. Она легко перешагивала через ступени, а я пыхтел и отдувался сзади, цепляясь за что попало.
- Как будто лифт не могли сделать, - наконец, чтобы скрыть одышку, громко сказал я.
- Теперь ни к чему, все равно дом идет на снос.
- Давным-давно уж снесли бы этот музейный экспонат. В начале века был большой спрос на жилье и строили как попало, знакомый строитель рассказывал. Сначала настилали доски, а потом кое-как лепили из камня стены. Ваш дом яркий образчик архитектуры начала столетия.
- Не знаю, я здесь тогда не жила.
- Да-а... в таком доме, наверное, спокойно живется, за толстыми стенами. Почти все многодетные семьи живут на окраине в новых домах, а здесь "ни детского крика, ни стука топора".
- Да это же из "Калевалы", - оживилась девушка.
- Простите, я нечаянно, - тихо промямлил я.
Мы все поднимались и поднимались и миновали, по моим подсчетам, пятый этаж. Я не осмеливался спрашивать, сколько еще. Спрошу, а она вдруг подумает, будто мне не нравится, что этажей так много. Это было бы большой оплошностью с моей стороны. Тем более что я думал совсем о другом: а что, если бы отыскался дом величиной с нашу жизнь? Тогда бы мы ничего не делали, а только поднимались вверх по лестнице. Или, наоборот, спускались. Жизнь стала бы куда легче и понятнее...
Женщина уже успела отпереть дверь и включить в прихожей свет. Она оказалась гораздо красивее, чем на улице и в трамвае. Стало совершенно ясно: чем ярче освещение, тем она прелестней. Удивительно красива!
- Огромные, однако, прихожие в этих старых домах, - наконец опомнился я.
Она отобрала у меня бутылку и благодарно улыбнулась.
- Не сомневайтесь, бутылка та же, - попытался сострить я.
- Дома вроде никого нет. Проходите в гостиную и располагайтесь. А мне еще надо почистить зубы.
Я не успел оглянуться, как она снова исчезла. Ну что ж, устроюсь в гостиной, для того она и существует в конце концов. И все же сначала я весь обратился в слух: наверное, не упустил бы и дыхания мышонка. Потом стал с жадным любопытством разглядывать вешалку. Мужских вещей, к счастью, не было, ни пальто, ни даже шляпы. Висела дамская шубка. По-видимому, баснословно дорогая. Не на каждой встретишь такую, по крайней мере я до сих пор не встречал. Вдруг вспомнилось, что в кошельке у меня всего пятнадцать марок, и мне захотелось уйти немедленно, даже не попрощавшись. Но я взял себя в руки, подробнее ознакомившись с обстановкой. Похоже, что тут живут интеллигентные люди. Большая книжная полка, на ней радио, ваза, книги: Всемирная история, история финнов, остальное - романы. У стены выстроились старинные крестьянские стулья. Чинно, рядышком, как на посиделках в деревне. Вся прелесть в том, что среди них не бывает одинаковых. Что и говорить, плотники в старину были искусные, но не настолько, чтобы смастерить хотя бы два одинаковых стула. Правда, эксперты уверяют, что старые мастера просто не хотели делать одно и то же. Хотят-то, по-моему, все, но не у каждого получается.
Посреди комнаты расположились три кресла с высокими спинками, как бурые медведи, присевшие на задние лапы. Передние застыли в воздухе. Картина, висевшая на стене, изображала Выборгскую крепость. Это была, видимо, фотография.
- Вы что, родом из Карелии? - крикнул я в пустоту дома.
- Я сейчас приду, - чисто и звонко прозвучал ее голос, а мне показалось: в белом лесу скачет белая лошадь, звеня бубенцами. Еще мгновенье - и незнакомка появится в чем-то светлом и легком. Но она вошла в пальто и вязаной шапочке. Тут только я заметил, что на шапочке забавно болтается помпон. Женщина решительно направилась к выходу и с шумом распахнула дверь настежь. Затем она выключила свет в прихожей и зажгла его на лестнице. Пока мы спускались, я почему-то не мог выдавить из себя ни слова. Наконец мы выбрались на улицу, над которой, словно в воздухе, повисли яркие лампочки.
- Давайте пойдем пить кофе. Здесь есть поблизости бар?
- Спасибо, я почистила зубы, мне в шесть надо быть у зубного.
- Но сейчас только пять.
- А мне нужно еще дочитать рассказ, я его в прошлый раз начала. У врача в приемной такие древние журналы, которых больше нигде не встретишь.
- Завтра вечером хороший спектакль в Национальном театре, хотите пойти?
- А у меня послезавтра экзамен по геометрии. Я был потрясен.
- Вы что, еще учитесь в школе?
- Конечно.
- В вечерней?
- Не-е, в самой обычной.
- Геометрия - очень трудный предмет, - еле выдавил я.
- Знаю, я обязательно пару получу.
- У вас, наверное, гуманитарный уклон?
- Никаких уклонов у нас пока нет.
- В каком же вы классе?
