Динц просто оставался на месте и дышал так часто, что у него началась гипервентиляция. Эти кричащие голоса загнали его внутрь себя — Боже мой, страдания, муки, полная боль. Звучало так, будто их свежевали заживо. А Саррасин? Он совершенно растерялся. Метался то в одну, то в другую сторону. Остановился, вздрогнул, стал тыкать бластером то туда, то сюда.
Наконец он схватил Динца за руку.
— Нам нужно им помочь! Нам нужно идти к ним!
Динц выдернул руку.
— Саррасин, они мертвы! Все они мертвы! И ты знаешь, что они мертвы!
— Тогда кто? Кто зовёт нас, чтоб его! Кто, нахер, нас зовёт?
— Это она, — ответил Динц.
Но Саррасина это не удовлетворило. Он толкнул Динца, и тот, благодаря низкой силе тяжести, подлетел в воздух, отскочил от стены и мягко повалился на землю. Пока он поднимался на ноги, Саррасин уже ушёл. Динц лишь мельком заметил, как его нашлемные фонари покачались в проходе, а затем пропали
— Саррасин! — позвал его в микрофон Динц, но без толку.
Она хотела разделить их, и теперь у неё это получилось.
Вслед за Саррасином Динц вошёл в тёмный туннель. Тот оказался тесным и уменьшающимся, пол под небольшим уклоном шёл вверх. Динц должен был отыскать Саррасина раньше неё, но он понимал, что не сумеет. И тут Саррасин испустил вопль. Он оказался громким, пронзительным и коротким. Раздался влажный распарывающий звук, глухой удар и треск, будто Саррасина расщепили во весь рост топором.
А потом что-то сверху залетело в туннель.
Саррасинов шлем.
Он был сплющен и раздроблен, забрызган замёрзшей кровью. И внутри всё ещё находилась голова.
Динц кинулся бежать.
Из своего бегства он запомнил немногое, лишь то, что шёл, пока не добрался до электроподстанции. Он захлопнул дверь, и весь свет погас. А Динц достаточно проработал в техническом обслуживании, чтобы понять: это не механическая или электрическая поломка.
Это была Теплоискатель.
Она вернулась тем же путём и что-то сделала.
Свет ей не требовался: она преследовала по теплу тела, отсюда и прозвище.
Динц помчался, стараясь не свалиться. Прямо впереди находился турболифт. Если он сможет туда забраться, его выбросит на поверхность, и она ни хрена не сумеет помешать.
Он пробежал футов двадцать, как вдруг ощутил, что мимо него пронеслось что-то большое. Скорчившись, Динц упал и принялся наугад палить из бластера. Выстрелы голубого света испаряли камни вспышками искр и дыма.
Он вскочил на ноги, снова кинулся бежать, и тут что-то ударило его в спину, швырнув ничком на переливающийся оранжевый песок. Завопив, Динц поднялся опять, но что-то ухватило его за левую щиколотку и швырнуло в воздух. Он отлетел от одной стены до другой, прокатился колесом и остановился.
Нашлемные фонари отбрасывали во все стороны чудовищные тени. Динц заметил движение, вскинул бластер, и что-то хлестнуло его, словно древесная ветка, вышибив оружие из рук. Мелькнула чёрная шипастая передняя лапа, толщиной со столбик ограды.
Потом Динц пополз, хныча и лепеча, но всё-таки полз к турболифту.
Что-то опять сграбастало его за щиколотку и зашвырнуло обратно в туннель.
Безнадёжно, всё это было абсолютно бессмысленно. Она играется с ним, как кошка с мышью.
Динц зарыдал, его разум разорвался кровоточащей раной, он повалился навзничь, жадно глотая воздух.
И тут появилась она.
Теплоискатель.
Она цеплялась за потолок прохода, будто какое-то громадное и блестящее насекомое, богомол с зазубренными искривлёнными чешуйками, шевелящимися независимо друг от друга. Это было не в точности насекомое, а, скорее, сюрреалистическая его версия: слишком длинная и слишком тонкая, веретенообразная и паукообразная, вместо суставов конечностей — шипастые шары, сегменты тела соединялись чем-то, похожим на болты с резьбой. Это был жук, сваренный воедино из всякого хлама со свалки металлолома… поршни и трубы, стальные рамы и рифлёная сталь.
Динц устал бояться. Он уже вышел за пределы этого. Он просто глядел на неё и чувствовал почти что ворчливое ощущение спокойствия.
— Достала меня, да? — спросил он её.
Она просто висела на месте, испуская какие-то трели, слышные в микрофон, наблюдая за Динцем тремя огромными влажными зелёными глазами с жёлтыми щелями, будто кошачьи зрачки. Туловище у неё было вытянутое и узкое, с десятками и проволочных крючковатых лап. Все они шевелились наподобие вязальных спиц, кос и цепов. Со злобным и мрачным изумлением Динца рассматривали ледяные глаза на верхушке скрученного стебля, по виду словно вопросительный знак, но размером больше человеческой ноги.
Значит, это и была Теплоискатель, да?
Кошмарная настолько, насколько Динц мог вообразить. И даже хуже.
Под самыми сферическими глазами было что-то вроде хоботка, длинного, чёрного и маслянистого. На глазах у Динца он раскрылся, выставив гнусную пилообразную пасть, откуда закапала слизь, а из глубины зева вырывались облачка пара.
Динц медленно уселся, опасаясь её когтей и зубов. Он почувствовал, как что-то вздымается внутри. Что-то твёрдое и непоколебимое.
— Ну, нет, тупая сука, — произнёс он, вскрывая пломбу на пузыре шлема и ощущая дикий холод. — Хрена я тебе стану облегчать задачу.