Как и в случае с другими своими жертвами, Малыш многое узнал от этой женщины. Кем она была. Ее испытания и невзгоды. О ее муже. О ее друзьях и родственниках, погибших от радиоактивных осадков и болезней. Но больше всего его заинтересовала другая деталь: женщину бросили в младенчестве, и она выросла в приюте. Это было место (как понял Малыш), где нежеланных детей принимали с распростертыми объятиями.
Это было место, где детей можно было найти в изобилии. Он также узнал, что в городе до сих пор действует один такой приют, где после войны бродило множество бездомных бродяг. Женщина и ее муж часто посещали его, принося еду и вещи сестрам, которые им управляли.
Малыш подумала о детях.
Они были мягкими и мясистыми, редкий деликатес, если удавалось их найти. Он начал строить планы на этот счет.
Это было нелегко. Чтобы получить доступ, ему пришлось разыграть ту же карту, что и с бомжихой: снова стать бедным, беззащитным младенцем. Для этого требовались усилия. Ему пришлось сбросить более ста фунтов веса, набранных после последней линьки. К счастью, он был мастером своей собственной биологии. Процесс занял время, и Малыш не был в восторге от потери накопленного, но после следующей линьки он вышел в свет гораздо более совершенным, с полным брюхом детского мяса.
Иногда, как он понял, великие достижения требуют великих жертв.
И пиршество того стоило.
Превратившись в плачущего, безобидного младенца, пробившего туннель в могиле матери, он появился на ступенях приюта. Оставалось только ждать, когда его обнаружат. Но и здесь не обошлось без опасностей. Крысы проявляли к нему интерес. На него положили глаз несколько диких собак и кошек.
Наконец, его нашла одна из сестер. Она завернула его в мягкое одеяло и принесла в дом, где было тепло. Безобидный, дрожащий комочек радости — его купали, обнимали, а сестры ахали и охали над ним. Он выглядел милым ребенком с искрящимися голубыми глазами и шелковистыми светлыми волосами. Он был упитан, но не настолько, чтобы казаться ухоженным. Нет, он был жалким, трогательным существом, которое нуждалось в любви и безопасном убежище.
Сестры накормили его отвратительным консервированным молоком, как это сделала бомжиха. Они с умилением тыкали в него пальцами, отмечая, какой он мягкий. Они укачивали его во сне и были совершенно очарованы, когда он улыбнулся им, проснувшись.
— Какое сокровище подарил нам Господь, — сказала сестра Миллисент. — Такая прелесть.
— Благословение, — добавила сестра Анжелина.
О, Малыш был именно таким. В этом не было никаких сомнений. Он опутал их своей паутиной так же уверенно, как паук муху. Они были его. Он стал их ангелом, и они ни на минуту не подозревали, какое чудовище скрывалось за его милой внешностью. Спасительной благодатью — розовой глазурью на торте — было то, что у них не было собаки. Обмануть собак с их острым чутьем было практически невозможно. Вот почему Малыш их ненавидел. Когда он станет править городом, то истребит их как паразитов.
В приюте было шестеро детей: двое младенцев, один малыш и еще трое в возрасте от четырех до двенадцати лет. Настоящий пир на любой вкус.
А аппетит у Малыша был поистине чудовищный.
В ту ночь он выскользнул из своей кроватки. О, он был хитер и скрытен. Из-за того, что он принял от двух пьяниц в аптеке, его мучила дьявольская жажда. Он пробрался в часовню и выпил алтарного вина. Содержание алкоголя в нем было не совсем таким, как ему хотелось бы, но он выпил его в огромных количествах, пока не насытился и не почувствовал легкое опьянение.
Затем он вернулся в комнату, где спали дети. Сначала он взялся за младенцев, задушив их и потягивая сладкое вино из их крови. С малышами проблем не возникло. Но с более старшими детьми пришлось повозиться. Он убил двоих, но они дрались, как тигры. Третий закричал, и Малыш сломал ему шею, вырвав горло и насытившись нежным мясом — самой редкой котлетой из всех.
Но тут пришли сестры.
В тот роковой момент сестры также подали голос в отчаянных криках. Анжелина, одна из благочестивых душ, поскользнулась на алой луже, простерлась на полу и испустила последний вздох, пораженная сердечным ударом. Малыш-монстр без труда покончил с двумя оставшимися — они даже не попытались защищаться. Часы напролет он пролежал среди их изувеченных тел, пожирая плоть до тех пор, пока не превратился в бесформенную массу жира, подобную трупной личинке, питающейся мертвечиной.
О, да! Теперь вся вселенная была его вотчиной.
Поглощая сочное мясо, он ощутил приближение новой линьки. От бесконечного пиршества его туловище раздулось настолько, что нынешняя кожа натянулась как струна. На этом этапе он становился крайне уязвимым: требовалось укрыться в темном углу и опутать себя паутиной для предстоящей метаморфозы.
К сожалению, спуститься в прохладные недра подвала оказалось выше его сил. Несметное количество жертв, детское мясо и винные потоки сделали свое дело — он погрузился в апатию. Даже движение когтистой лапы для захвата очередного куска требовало невероятных усилий.
Именно эта праздность стала его погибелью.