Малыш постепенно постиг искусство осторожности. Просто стоять на улице и пожирать свою добычу было непозволительной роскошью — это значило нарываться на беду. Особенно с этими проклятыми овцами, вечно искавшими повода для драки. В их душах, в самой их природе таилось нечто бунтарское, самоубийственное, что толкало их бросать вызов монстрам, где бы те ни встретились.
Это стало частью его жизни как хищника — понимать, когда нанести удар, а когда укрыться, когда быть агрессивным, а когда притвориться безобидным.
Поэтому, приближаясь к логову супружеской пары, которая уже успела всадить в него пули, он действовал с предельной осмотрительностью. Он скрылся во тьме, маскируя свой звериный запах всем, что попадалось под руку: мусором, гниющими останками животных, нечистотами. Он катался в этой отвратительной смеси, пока не покрылся слоем грязи, листьев и липкой слизи.
Вскоре он увидел, как из здания вышел мужчина. Его сопровождали четыре собаки — хорошо обученные, послушные животные, реагировавшие на каждое его движение. Они были настолько слажены с хозяином, что выполняли его приказы, едва он подавал знак. Малыш не мог не восхититься этой холодной, почти военной эффективностью.
Он отчетливо уловил запах мужчины и собак. Человек был зол, разъярен потерей своего Босса. Женщина уговаривала его оставить все как есть, но, будучи мужчиной, он не смог удержаться и отправился на охоту за Малышом, взяв с собой псов. Глупец. Он ушел, оставив женщину совершенно беззащитной.
Через некоторое время Малыш подобрался к зданию. Все двери были наглухо заперты, окна заколочены. Но это не имело значения. Он нашел вентиляционный канал, через который мог вдыхать сочный аромат жизни женщины — сладкий запах ее гормонов, пленительную плодовитость, исходившую от нее.
Малыш превратился в вялую, червеобразную массу, подобную амебе, и начал протискиваться через узкий канал. Несколько раз он застревал, особенно в изгибах воздуховода, но, смазанный собственной слизью, он все же пробирался вперед.
Женщина находилась на кухне. При свете фонаря было видно, как она раскатывает тесто для хлеба, форма которого странным образом напоминала существо, готовящееся ее убить. Малыш двигался бесшумно. Если бы в доме были собаки, они бы уже давно учуяли его. Но их не было, и у женщины не оставалось ни единого шанса.
Он выскользнул из воздуховода в виде слизистой, сочащейся массы, медленно восстанавливая форму и готовясь к атаке. Когда он оказался в шести футах от нее, она что-то почувствовала. Он уловил горячий запах ее страха — учащенное сердцебиение, выброс гормонов стресса. Для него это был сладкий, манящий нектар.
Она резко обернулась и увидела его. Вскрикнув, она схватила разделочный нож и метнула его в него. Нож пролетел мимо. Малыш двинулся вперед. Запах ее ужаса был восхитителен. Когда он, извиваясь, приблизился к ней, ее страх достиг предела. Она не могла поверить своим глазам — перед ней был тот же кошмар, что разорвал Босса на части: отвратительное, раздутое, кишащее личинками существо, гибрид зародыша и сегментированного червя.
Она бросилась бежать, швыряя в него все, что попадалось под руку: горшки, сковородки, молоток. Схватив мясницкий нож, она поняла, что Малыш загнал ее в угол. Несмотря на свои отталкивающие размеры, он был удивительно быстр. Его желтые глаза, огромные, как сырые утиные яйца, слезились, стекая прозрачной сывороткой. Его пасть раскрылась, обнажая ряд неровных зубов.
Она снова закричала и замахнулась ножом. Ее удар был точен — она буквально вспорола ему живот. На мгновение он подумал, что может потерять ее, и инстинктивно сжал свой фаллос, выбросив в нее струю едкой мочи. Эффект был мгновенным: одурманенная, она потеряла контроль над телом и рухнула на колени.
Тогда Малыш ударил ее с силой тарана, сбив с ног. Он кусал и царапал ее, вылизывая один глаз из глазницы, пока она билась под ним, впиваясь пальцами в его мягкую, дряблую плоть. Его рот накрыл ее рот, втягивая губы и язык, превращая их в кровавый цветок и проглатывая. Его когти разрывали не только ее плоть, но и одежду.
И тут Малыша охватило новое, незнакомое желание. Это была не просто жажда крови, но и стремление прикоснуться к тому, что скрывалось между ее ног. Женщина кричала, теряя рассудок, ее голова моталась из стороны в сторону. Последним, что она ощутила, было вторжение огромной, жирной личинки, которая скользнула в нее своим холодным, покрытым слизью раздвоенным органом, бешено двигаясь и наполняя ее извивающимся семенем.
Когда Малыш закончил, женщина уже была мертва. Ее разум раскололся на тысячу безумных осколков, а кровь вытекала из нее горячими потоками. Все еще возбужденный, Малыш набросился на ее тело, как изголодавшийся зверь на пиршество — отрывая конечности, впиваясь зубами в нежные бедра, разрывая грудь.
Наконец, повалявшись в ее остывающих останках, он помочился на ее тело, стены, мебель, помечая свою территорию. Затем, сытый и довольный, словно посетитель самого изысканного ресторана, он выскользнул за дверь и растворился во тьме.