Рассказы полностью

Именно в этот момент он понял, что за ним наблюдают.

Двое. Мужчина и женщина. Изможденные, грубые, такие, какие бывают те, кто выжил в мире разрухи.

— Что это, черт возьми? — выдохнул мужчина, ослепив Малыша лучом фонарика.

— Это… это Босс! — закричала женщина. — Эта тварь убила Босса!

Малыш понял, что попал в переделку. Проблема была в том, что он был сыт, ленив и страдал от газов. В обычной ситуации он мог бы выпотрошить их за секунды, но теперь… теперь он был слишком вял.

Щелчок. Выстрел.

Первая пуля пролетела мимо. Вторая вошла в еще теплую тушу терьера.

Беда.

Они начали палить. Судорожно, истерично, вслепую.

Малыш бросился в сторону, перекатился по грязному асфальту, метнулся за бордюр. Пуля впилась в ногу. Другая прожгла спину.

Он взревел от боли.

Нужно уходить.

Он бросился прочь, нашел канализационную решетку и вдавил свое упругое, как пудинг, тело в узкую щель.

Падение. Темнота.

Он рухнул в подземный туннель. Вода подхватила его, понесла, кружила, затягивала. Несколько кварталов спустя он выбрался, шлепаясь в мутную жижу. Крысы в панике разбежались.

Пули.

Он ненавидел пули.

Отверстия, которые они пробивали в его шкуре, были болезненными. Кровь текла, а нервные окончания словно выкручивали с корнем. Отдыхая, слушая журчание воды и подземные капли, он сосредоточился на восстановлении себя. Это не выходило за рамки удивительных возможностей его метаболизма. Слаженными усилиями он замедлил поток крови, сжимая сосуды и капилляры. Он выталкивал пули, направляя сахар и белки к местам ранений, заставляя свою биологию работать в усиленном режиме. Через час он был восстановлен.

Но он был истощен.

Лежа в луже канализационной слизи и собственных выделений, он проспал двенадцать часов.

Когда он пробудился, голод сливался в единое целое с яростью, превращая его в существо, вселяющее первобытный ужас. В любом состоянии он был страшен, но эта невыносимая жажда мщения разжигала в нем пылающую черную ненависть. Его тело было осквернено, его эго унижено. Он жаждал искупления. Крови. Мяса. По божественному праву он должен был потребовать жертву.

Когда тьма окутала улицы, он рванулся наружу. Обостренные чувства, почти сверхъестественное зрение и тонкое обоняние вели его вперед. Среди руин аптеки он учуял двух выживших — жалкие существа, коротавшие вечер за бутылкой. Он атаковал их безжалостно, превратив их жизни в безмолвный хрип. Мясо, пропитанное алкоголем, было неприятным, но даже это не могло заглушить его голод. Он ел без удовольствия, скорее по необходимости, но даже этот жалкий пир приглушил его бушующую ярость, хотя и не утолил жажду крови.

Насыщенный, но не удовлетворенный, он вновь отправился бродить по улицам. Судьба вскоре привела его к разорванным останкам собаки. Они были разбросаны во все стороны крысами, другими собаками и разными безымянными падальщиками, которые, как и сам Малыш, родились из кипящей радиоактивной ямы. Он чувствовал их запах. Некоторые из них были чудовищными тварями, которых, как он знал, нужно избегать любой ценой, по крайней мере пока он не вырастет.

Он шел, следуя за ускользающим ароматом тех, кто осмелился причинить ему вред. Дождь смыл большую часть их запаха, но не настолько, чтобы он не смог их выследить. Он еще найдет их. Однако, прежде чем воздать им по заслугам, он должен был подготовиться. Сила, мощь, готовность — все это требовало подпитки.

Он вернулся к телам, что оставил в аптеке, и принялся за пиршество. Сначала вкус мертвечины с привкусом алкоголя вызывал отвращение, но с каждым кусочком он находил в нем что-то новое, неведомо притягательное. Вскоре ему уже нравилось это послевкусие, и, перемешав плоть и кровь в дрожащую массу, он катался в ней, впитывая в себя запах смерти и победы.

Но вместе с мясом он поглощал нечто большее. Каждая его жертва оставляла в нем след. У бомжихи он забрал ее воспоминания — обрывки знаний, понимание человеческой природы, детские повадки. У крысы и котенка — инстинкты выживания. От собаки — хитрость: как обмануть, показав ласковые глаза и виляющий хвост. А от двух пьяниц — жажду алкоголя.

Он протянул когтистую лапу, схватил бутылку джина и осушил ее в несколько жадных глотков. Это было… хорошо. Он чувствовал себя живым, окрыленным, свободным от тревог и сомнений. Скоро он выпьет еще.

Блуждая в темноте, он наткнулся на церковь. Здесь возносились молитвы, здесь искали спасения. Но однажды, решил он, это место поклонения станет его храмом. Он будет на алтаре, а его последователи выстроятся в ряд, жаждущие благословения. Но пока что пришло время отдохнуть.

Спрятавшись в тени алтаря, он начал плести кокон из волокнистого шелка. Тонкие нити опутали его, скрыли, убаюкали. Затем он уснул. И пока он спал, началась трансформация. Его оболочка треснула, и на свет явился новый, более сильный, более крупный он.

С наступлением холодной, промозглой ночи, он вышел на охоту. Его враги еще не знали, что их ждет.