Ночью меня разбудил крик Джен. Она сидела на кровати, вытянувшись в струнку, крем от прыщей на её лице и растрепанные волосы делали её похожей на кричащую гарпию. Я обнял её и прижал к своей груди, успокаивая:
— Все хорошо, — сказал я, нежно поглаживая её волосы. — Все в порядке.
Через несколько минут она перестала плакать и села лицом ко мне. Она попыталась улыбнуться:
— Всего лишь ночной кошмар.
Я улыбнулся тоже:
— Раз уж я проснулся, расскажи мне о нем.
— Это был сон о бане, — сказала она, натянув покрывало до подбородка, и подвинулась ко мне поближе. — Я не хочу, чтобы ты понял его неправильно, но в нем был твой дедушка.
Пока Джен рассказывала, она смотрела в окно на группу зданий на холме.
— Я спала вместе с тобой здесь, в этой кровати, когда меня разбудил какой-то шум. Я посмотрела вниз и увидела твоего дедушку. Он полз ко мне и смеялся, — по телу Джен прошла дрожь. — Я попробовала разбудить тебя, но ты был как мертвый. Я продолжала трясти тебя и кричала, но ты не двигался. Потом твой дедушка схватил меня за руку и стащил к себе на пол. Я кричала, боролась и пинала его ногами, но он не обращал на это внимания и начал вытаскивать меня из комнаты. «Мы идем в баню», — сказал он мне. — «Мы идем принимать ванну».
— Потом я проснулась.
— Это ужасно, — сказал я.
— Я знаю.
Она положила свою голову мне на грудь, и, обнявшись, мы заснули.
Рассветало рано и около шести часов утра солнце уже в полную силу светило в окно. Мне всегда казалось, что на ферме солнце встает раньше, чем в городе. Это было одной из тех вещёй, что я помнил с детства.
Когда я проснулся, Джен все ещё спала, и я тихо сполз с кровати, чтобы случайно её не разбудить.
Мой дедушка уже сидел в своем кресле возле стола и пил черный кофе из оловянной кружки. Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Уже середина дня, горожанин. Что так долго спим? — дедушкина улыбка сделалась ещё шире, и я увидел его ультрабелые искусственные зубы, которые выглядели неуместными на его старческом лице.
— А где твоя жена? Все ещё спит?
Я кивнул:
— Я не стал её будить. Вчера ночью ей приснился страшный сон.
— Да, твою бабушку тоже почти каждую ночь посещали кошмары. Плохие сны. Иногда она даже боялась засыпать, и мне приходилось сидеть вместе с ней, — он покачал головой, вглядываясь в свою чашку. — Это был довольно неприятный период времени.
Я налил себе кофе из старого металлического чайника на плите и сел рядом с дедушкой.
— А ты когда-нибудь видел кошмары?
— Я? Я слишком скучный и неинтересный для страшных снов, — он засмеялся. — Черт, я думаю, что мне вообще не снятся сны.
Потом мы сидели, не разговаривая, и слушали утренние звуки фермы. Вдалеке раздавался крик петуха, повторяемый бесконечное число раз. Чуть ближе звенел колокольчик на корове, которая вместе с четырьмя товарками медленно шла через луг к водопою. И, конечно же, над нами гудели мухи.
— Сегодня будет жарко, — сказал дедушка спустя какое-то время. — В воздухе уже чувствуется влажность.
— Угу, — согласился я.
Он добавил себе ещё сливок в кофе и размешал их обратной стороной вилки.
— Какие планы на сегодня?
Я пожал плечами:
— Никаких. Я думал, что мы, может быть, сходим в город, или прогуляемся пешком и посмотрим местные достопримечательности.
— Надеюсь, не туда? — дедушка сверкнул на меня глазами.
— Нет. Конечно, нет. Мы просто побродим возле фермы.
— Хорошо, — он закивал, успокоенный моим ответом. — То место часть посещают призраки, странное оно и секреты хранит.
В комнату вошла Джен, все ещё потирая сонные глаза, я послал ей через стол воздушный поцелуй. Она улыбнулась и ответила мне тем же. Я повернулся назад к дедушке.
— То, что ты сказал, это что? Отрывок из стихотворения?
— Что именно?
— То место часть посещают призраки, странное оно и секреты хранит.
Когда я произнес эту фразу, лицо у дедушки сразу побледнело, кровь отхлынула от щек, а я, увидев его страх, почувствовал, как у меня по коже пробежал мороз. Я сразу же пожалел, что задал этот вопрос, но отказаться от него уже не мог.
Дедушка посмотрел сначала на меня потом на Джен, его глаза превратились в две узенькие щелочки. Он сделал глоток кофе, я видел, что у него от страха тряслись руки.
— Подождите минутку, — сказал он, вставая, — я скоро вернусь.
Держась за больную ногу, дедушка похромал в зал. Спустя несколько минут он возвратился с куском оберточной бумаги, которую бросил мне.
Я развернул её и прочитал:
«Живет он с мухами во тьме и мраке
И счастлив здесь, в этом
Призрачном месте, хранящем секреты.»
Озадаченный, я возвратил дедушке бумагу.
— Что это?
— Я нашёл это в руке у твоей бабушке, когда она умерла. Это её почерк, но я понятия не имею, когда она написала это.
Дедушка свернул бумагу и осторожно положил её в свой правый верхний карман на комбинезоне.
— Я не думаю, что она написала в своей жизни ещё что-нибудь.
— Тогда, почему она написала это?
Он посмотрел в кофе.
— Я не знаю.
Джен села за стол рядом со мной.
— Откуда вы знаете, что она написала эти строчки о бане?
Мой дедушка поднял на нее глаза. Прошла почти минута, прежде чем он сказал тихим голосом, почти шёпотом:
— Потому что она там умерла.
