Туристический автобус трясся по пыльной немощеной горной тропе, служившей шоссе. Слева отвесная скала из песчаника уходила вертикально вверх сплошной непрерывной стеной. Справа лежали джунгли: огромная, запутанная, непроницаемая масса гигантских чуждых деревьев, ползучих паразитических лиан и густого подлеска, которые поднимались и опускались в тандеме с ландшафтом шизофренической земли.
Грегори с отвращением смотрел на жену, в сотый раз перечитывающую дешевую брошюру под названием «Задокументированные чудеса!» Как, черт возьми, он позволил себя уговорить? Они могли бы отдыхать прямо сейчас на песках Акапулько, или жить где-нибудь в Пуэрто-Вальярте, или даже наслаждаться роскошью какого-нибудь курортного отеля в Штатах за ту же сумму, которую стоило совершить это путешествие.
Он оглядел обветшалый автобус и своих попутчиков. Большинство из них спали, хотя одному Богу известно, как они могли спать в этом жалком транспорте без подвески. Остальные смотрели в потрескавшиеся и грязные окна на джунгли, их лица отражали физическую боль, вызванную их реальными или воображаемыми болезнями.
Грегори наклонился вперёд и похлопал гида по плечу, сидящего перед ним. — Сколько ещё?
Гид обернулся, толерантно и снисходительно улыбаясь. — ещё по меньшей мере два часа, Мистер Бергер. Почему бы вам не отдохнуть?
— На этой дороге? В этом автобусе?
Но гид снова повернулся лицом вперёд. Грегори взглянул на жену, все ещё читавшую рядом с ним, и выхватил у нее брошюру.
— Господи Иисусе, тебе обязательно знать это наизусть?
Она ничего не сказала, но улыбнулась той же снисходительной улыбкой, что и гид.
Он разорвал брошюру и бросил обрывки на пол, вдавливая их в неровный металл своим каблуком. Он откинул голову на спинку сиденья и демонстративно закрыл глаза, отвернувшись от жены к окну. Так он просидел, казалось, час, пока его беспокойный ум не начал создавать ритмичные музыкальные узоры из бессвязных толчков и грохота автобуса. Против своей воли он почувствовал, как его веки отяжелели и закрылись.
Он заснул.
Когда он проснулся, автобус уже останавливался на маленькой убогой площади маленькой убогой деревушки. Сквозь грязные окна он видел лабиринт крошащихся глинобитных зданий, увенчанных красными черепичными крышами, которые окружали автобус с трех сторон и ползли сотами вверх по склону густо поросшего лесом холма. Хотя здания были разных размеров и форм, с этого ракурса они казались связанными между собой. Грегори даже показалось, что они были частью одного массивного, причудливо построенного, здания. Он повернулся к жене:
— Аурелиано?
Она кивнула:
— Аурелиано.
Остальные пассажиры уже встали и потянулись за своими сумками на полу и чемоданами на верхней полке.
— Теперь держитесь вместе, — говорил гид. — Мы все пойдем через площадь к отелю. После регистрации заезда у вас будет около часа, чтобы распаковать вещи и привести себя в порядок. Он посмотрел на часы. — Встретимся здесь, у автобуса, ровно в двенадцать тридцать.
Вперед, прихрамывая, вышел старик с маленьким чемоданчиком.
— Сколько из нас сможет попасть туда сегодня?
— Трудно сказать, — ответил гид. — Надеюсь, все.
Старик скептически посмотрел на него:
— Сегодня?
— Когда мы рекламируем быстро и безболезненно, мы имеем в виду быстро и безболезненно, — он рассмеялся. — Таким образом, у вас будет остаток недели, чтобы расслабиться, отдохнуть и насладиться своим здоровьем.
Грегори снял с полки два чемодана и вышел вместе с остальными пассажирами. На улице он повернулся к жене:
— Ты действительно в это веришь?
— Анна Добрынина приехала сюда прошлым летом и вернулась домой здоровой, — сказала она. — И с тех пор с Анной все в порядке. Для меня этого достаточно.
— С Анной Добрыниной не было ничего плохого. Она просто ипохондрик. Все, от чего она избавилась, — это воображаемые артритные боли.
— Доктор вынул из нее больную ткань, у нее есть фотографии, подтверждающие это.
Грегори фыркнул.
