— Куриные кишки, — он с отвращением покачал головой. — Да ладно тебе, Фэй, ты же видела «60 минут».[30] Это все обман. Трюк для доверчивых иностранцев с деньгами, чтобы их нагреть. Не понимаю, как ты можешь в это верить.
— Ты ведь тоже здесь, не так ли?
— Только потому, что ты меня потащила. Что, черт возьми, по-твоему я должен был делать? Остаться дома и позволить тебе бродить по Латинской Америке в одиночку?
Они приближались к отелю, и она шикнула на него.
— Тише. Ты можешь наконец-то замолчать? Давай просто отправимся в поездку в тишине.
— Надеюсь, ты на это не рассчитываешь.
— Нет, конечно. Ладно, закрыли тему.
Теперь они стояли перед отелем — глинобитным строением с черепичной крышей, неотличимым от соседних зданий. Гид остановился перед открытой дверью, подняв руки, призывая к тишине.
— Как видите, это не самое современное жилье, какое только можно себе представить, — сказал он. — Но в отеле есть водопровод и на каждом из трех этажей санузел. Я забронировал наши номера так, чтобы мы были в конце коридора на каждом из этажей. Самая дальняя комната от санузла, через одну дверь, так что в этом проблем быть не должно. Он улыбнулся. — Небольшой дискомфорт — небольшая цена, как мне кажется.
Послышалось одобрительное бормотание и покачивание согласных голов.
— Ладно, встретимся здесь в половине первого.
Когда все направились к отделанной дешевыми панелями стойке регистрации в маленьком грубом вестибюле, организованное сборище разделилось на группы по двое и четверо.
Их комната возможно, была роскошной по стандартам этой страны, но по стандартам Грегори это была жалкая крысиная нора. Несмотря на замысловатое, пестрое, нелепое изголовье, кровать была лишь не намного лучше армейской койки, а диван — разорванная ветхая развалина. Хотя и были предприняты попытки выкрасить глинобитные стены в веселый белый цвет, нужного эффекта достичь не удалось, и ни картины, ни окна не нарушали унылого однообразия стен.
Они бросили чемоданы на кровать, окинули комнату беглым взглядом и без разговоров вышли на улицу. Фэй села на низкую деревянную скамейку перед отелем, обмахиваясь чьим-то оставшимся туристическим буклетом. Грегори пошёл по грязной улице, осматривая окрестности. Деревня казалась странно пустой, улицы неестественно тихими, и он видел только несколько людей через открытые двери зданий. К тому времени, когда он вернулся к Фэй перед отелем, другие члены их туристической группы уже толпились снаружи. Он слушал мелкие жалобы их болезней, хворей и недомоганий, пока гид не присоединился к ним.
Быстро пересчитав людей, проводник повел их вниз по улице, в противоположную сторону от короткой экскурсии Грегори. Несколько членов группы хромали, а одна старуха использовала ходунки, поэтому они двигались медленно. Они свернули направо на узкую дорожку между двумя большими полуразрушенными зданиями и двинулись по почти несуществующей тропинке в джунгли. Через полчаса глинобитные стены деревни уже было невозможно рассмотреть позади них. Над их головами сплелись ветви деревьев, сомкнулись лианы, и солнце полностью исчезло. Казалось, они идут по зеленому туннелю, похожему на пещёру.
Тропинка заканчивалась естественным амфитеатром — расчищенным лугом, который медленно поднимался к вершине холма. Амфитеатр был окружен со всех сторон толстыми стенами растительности, и только небольшой просвет проходящей тропинки, ведущей к нему, оставлял след в массивной листве. Тропинка входила в самом низу поляны, а примыкающая к ней дорожка вела наверх, где стояло на страже небольшое глинобитное строение, совершенно не похожее на городские.
Перед зданием стоял человек и махал им рукой:
—
Гид помахал в ответ:
—
Он быстро и бегло произнес несколько фраз по-испански, затем повернулся к группе и объяснил по-английски, что им придется подниматься на холм. Он с некоторым беспокойством посмотрел на женщину с ходунками.
— С вами все в порядке, миссис Малдур? Как вы думаете, вы сможете это сделать?
Женщина просто излучала позитив.
— Конечно! Веди!
Им удалось добраться до самого верха. Никто не упал, хотя почти все кряхтели и пыхтели к тому времени, когда они пришли туда.
Мужчина — «доктор» — пожимал каждому руку, когда он или она подходили, и приветствовал всех неизменно дружелюбным
— Меня зовут доктор Хосе Ремедио де ла Мадрид, — закончил он. — И с благодатью и силой Божьей я положу конец вашей боли и удалю зло из ваших тел.
В конце заученной речи он вручил каждому из них небольшой буклет под названием «История психической хирургии.»
— Пойдемте, — сказал он, подзывая их, и повел в здание.
