Я наклонился через кровать, и потянулся к телевизору, чтобы выключить. Экран погас, но на нём остался размытый, белый послеобраз ухмыляющейся Елены: казалось её кривая улыбка проецировалась из телевизора наружу. Я прижал Елену поближе и мы закрыли глаза, чтобы прекратить этот ужас. О чём она думала — не знаю. Я — молился.
Следующим утром я проснулся от шума машины заехавшей на подъездную дорожку. Я потянулся через фигуру всё ещё спящей Дженни и распахнул занавески. На стоянку рядом с сараем заезжал серебристый БМВ. Быстро выбравшись из кровати, я натянул джинсы и направился к двери. Открыл её как раз в тот момент, когда мужчина начал стучать.
— Да? — сказал я.
Он был довольно молодым человеком, около тридцати, или чуть старше, одетый модно и аккуратно. Его причёска было короткой и стильной, в руках он держал портфель.
— Мне думаю, что возможно вы сможете мне помочь, — сказал он и улыбнулся.
Я не произнёс не слова, лишь смотрел, в висках пульсировала кровь бегущая по венам.
Его улыбка была улыбкой Елены.
Я забил его бейсбольной битой, которую держал на всякий случай возле двери. Я размозжил его голову в кровавое месиво, и багровая гуща забрызгала всю его стильную и модную одежду. Удовлетворённый, я отошёл, ожидая увидеть, как его фигура растворится в земле, так же, как это случалось с остальными, но инертное тело лежало там целое, мёртвое и неподвижное.
Я с трудом сглотнул, на меня снизошло осознание. Это был реальный человек, а не явление. Меня бросило в жар, затем в холод, я посмотрел на его окровавленное тело ещё раз и меня стошнило.
Из спальни вышла Дженни, испуганная и с широко раскрытыми глазами.
— Что случилось? — спросила она.
Увидев тело Дженни закричала.
Полицию я не вызывал, но подавив тошноту оттащил мертвеца в мусорную печь возле сарая, облил его керосином и поджёг. Дым поднимавшийся из трубы печки был чёрным и ужасно пах.
Я вернулся в дом, где Дженни уже просматривала портфель. Испуганная она посмотрела на меня, подняв несколько фотографий Елены. Я сел рядом с ней, разбирая стопку фотографий. Там были фотографии мужчины и женщины, которых я никогда прежде не видел. Все они имели сильное сходство с Еленой и молодым человеком, которого я только что убил.
Затем раздался грохот на кухне.
— Господи, — заплакала Дженни. — О, Господи, я больше не могу это выносить.
Через окно, снаружи я увидел две фигуры машущие нам из БМВ. Мужчину и женщину. Моя кожа покрылась мурашками, и я посмотрел на Дженни. её губы были сухими и бледными, на щеках дорожки слёз.
Я задался вопросом: кем были эти люди?
Ковёр возле дивана задвигался в воздухе, пока не оказался в вертикальном положении. Углы сами по себе загнулись, и из-под ворса наружу выдвинулось лицо Елены. Губы безмолвно зашевелились, затем начали дёргаться в ужасных судорогах.
Стоящий рядом с креслом торшер упал на пол, и белый свет окрасился красным, принимая очертания молодого человека которого я убил.
И лампа и ковёр улыбались кривыми улыбками.
— Чего они хотят? — закричала Дженни вскакивая на ноги. — Какого чёрта им от нас нужно?
Машина на улице завелась, из сарая раздавались крики.
— Я не знаю, — сказал я, обнимая Дженни. — Я не знаю.
С тех пор всё и началось.
Она сидела на грязном фарфоровом унитазе и смотрела на смятое платье и трусики, спущенные по самые щиколотки. Она видела поношенную заплатку в промежности запятнанных трусиков и подол в лохмотьях когда-то ярко-зеленого платья. Ветер задувал откуда-то снаружи в ванную, из-за чего по её голой коже бегали «мурашки». Она подняла глаза от пола и сосредоточилась на ветхих досках, из которых состояла противоположная стена. В местах сучков зияли дыры, по краям некоторые доски были изгрызены термитами. Многие из досок использовались раньше, в других местах, в других домах, в другие времена, и остатки прежних покрасочных работ, следы прежних жизней, можно было увидеть в густо завитых узорах дерева. Очень немногие панели плотно прилегали друг к другу, поэтому между отдельными досками, между крышей и стеной, между стеной и полом виднелись щели. Рядом с унитазом громко булькнуло в ванной и несколько толстых капель черной вязкой жидкости брызнули из стока на уже грязный металл.
