Он забеспокоился. Обе их машины стояли на подъездной дорожке, засыпанные снегом, а на веранде не было никаких следов — значит, они должны были быть дома. Он попытался выбить дверь плечом, но та оказалась слишком прочной, а плечо — слишком костлявым.
Наконец он поднялся к себе и позвонил миссис Густафссон.
— Мне кажется, с Мелани и Дэвидом случилось что-то плохое.
— Насколько плохое? Мне нужно быть в Манитовоке через час.
— Не знаю, миссис Густафссон. Но кажется, очень, очень плохое.
Миссис Густафссон приехала через двадцать минут на своём старом чёрном «бьюике». Это была крупная женщина с бесцветными глазами, жёсткими седыми волосами и двойным подбородком, который болтался в разные стороны, когда она качала головой, а это случалось часто: миссис Густафссон никогда не любила говорить «да».
Она вошла в дом. Мистер Касабян сидел на лестнице в накинутом на плечи бордовом платке.
— Почему здесь так холодно? — с вызовом спросила она. — И что это, ради всего святого, за запах?
— Из-за этого я вам и позвонил. Я стучу и зову, но никто не отвечает.
— Ну, посмотрим, что там у них такое, — сказала миссис Густафссон.
Она вынула свои ключи и, перебрав их, нашла тот, что подходил к квартире Дэвида и Мелани. Но когда она открыла её, оказалось, что ту заклинило изнутри, и она не могла открыть её шире, чем на два-три дюйма.
— Мистер Стевенджер! Мисс Томас! Это миссис Густафссон! Откройте, пожалуйста!
Ответа по-прежнему не было, из квартиры исходил лишь холод со скорбным стоном и зловонием, не похожим ни на что, что миссис Густафссон доводилось когда-либо чувствовать. Она зажала рукой нос и рот и отступила назад.
— Думаете, они мертвы? — спросил мистер Касабян. — Пожалуй, мы должны вызвать копов.
— Согласна, — ответила миссис Густафссон.
Она залезла в свою крокодиловую сумочку и достала мобильный. Как только она его открыла, изнутри квартиры донёсся грохот, затем что-то лязгнуло, будто кто-то уронил кастрюлю на кухонный пол.
— Они внутри, — сказала миссис Густафссон. — Но почему-то прячутся. Мистер Стевенджер! Вы меня слышите? Мисс Томас! Откройте дверь! Мне нужно с вами поговорить!
Никакого ответа. Миссис Густафссон постучала и подёргала ручку, но открыть дверь шире не смогла. Даже если Дэвид и Мелани находились в квартире, у них явно не было желания впускать её вовнутрь.
Миссис Густафссон прошла по коридору вглубь дома — мистер Касабян неотступно следовал за ней. Отперла заднюю дверь и осторожно вышла по обледеневшим ступенькам наружу.
— Я же сказала вам посыпать их солью, мистер Касабян! Кто-то мог здесь хорошенько упасть!
— Я посыпал, на прошлой неделе. После этого опять шёл снег, и они подмёрзли.
Миссис Густафссон прошла вдоль задней стены дома. Ни в одном из окон первого этажа свет не горел, а со сливной трубы в ванной свисала длинная сосулька — признак того, что ванной не пользовались несколько дней.
Наконец она добралась до окна кухни. Подоконник располагался слишком высоко, и ей было не дотянуться. Тогда мистер Касабян принёс деревянное корытце, в котором обычно выращивал растения, и она взобралась на него. Очистив замёрзшее стекло перчаткой, заглянула вовнутрь.
Сначала не было видно ничего, кроме теней и смутной белизны ящика со льдом. Но затем на кухне что-то медленно пошевелилось. Что-то крупное, с бессильно висящими по бокам руками и необычайно маленькой головой. Миссис Густафссон несколько мгновений озадаченно смотрела на существо, а затем спустилась вниз.
— Там кто-то есть, — сказала она, и её обычно резкий голос показался мямлением ребёнка, увидевшего в темноте у своей кроватки нечто такое, что было слишком пугающим, чтобы это можно было описать словами.
— Они мертвы? — спросил мистер Касабян.
— Нет. Не знаю.
— Нужно звонить копам.
— Я должна посмотреть, что это.
— Плохая идея, миссис Густафссон. Кто знает, что там? Вдруг это какой-нибудь убийственный убийца.
— Я должна узнать, что увидела. Пойдём со мной.
— Миссис Густафссон, я всего лишь старик.
— А я старуха. Какая тут разница?
Она снова поднялась по ступенькам к задней двери, держась за перила, и вернулась к двери Дэвида и Мелани. Мистер Касабян следовал за ней. Она надавила на дверь плечом, и та немного подалась. Мистер Касабян тоже приложился. Казалось, дверь подпирал диван, но, продолжая давить, им удавалось понемногу открывать её. Наконец проём стал достаточно широким, и они смогли попасть в гостиную.
— Это точно запах мертвечины, — сказал мистер Касабян.
В гостиной было темно и ужасно холодно, повсюду валялись книги, журналы и одежда. На обоях стояли отметки, похожие на отпечатки рук.
— Я считаю, что в самом деле пора звонить копам.
Дойдя до середины гостиной, они услышали ещё один глухой звук и какое-то шарканье.
— Господи Иисусе, что это такое? — прошептал мистер Касабян.
Миссис Густафссон, ничего не говоря, сделала ещё два-три шага в сторону кухни. Дверь в неё была слегка приоткрыта.
Они вместе подошли к кухне и встали прямо перед дверью. Миссис Густафссон, наклонив голову, произнесла:
— Я слышу… Что это? Кто-то плачет?
