— Да не твоя это была Грета. какая-то другая Грета. так вот, слушай, что я хочу тебе втолковать — едва она появилась на прииске, на головы бедных Билла и Майка обрушились несчастья и трагедии. мало того, что она с презрением отвергла Билла и превратила двух закадычных друзей в врагов. Нет, сэр. Это было само по себе плохо, но самое скверное ждало их впереди. Вышло так, что она смылась от своего мужа. Но никому об этом не сказала. Совсем наоборот, даже не заикнулась о том, что она замужем. А мужем у неё был Лем Джасперс, одноглазый ворюга из Фриско. И он начал её разыскивать. И отыскал её у Билла и Майка и убил всех троих.
— Убил?
— Он убивал их жестоко и медленно. Я рассказал бы тебе поподробнее, да не хочу портить тебе завтрак. Скажу только, что приятного было мало. Он выжег Майку глаз горящей палкой за то, что он смотрел им на Грету. А потом отрезал Майку… охотничьим ножом и запихал его Грете между ног. "Ты так хотела его заиметь, — сказал он, — так получай".
Джим заметно побледнел.
— А когда они умерли, — продолжил я, — он содрал с Греты кожу. Ободрал её, как кролика. Кожу с лица бросил в костёр, а остальную задубил. Мало того, что он сделал себе мешочек для табака. Он выкроил себе из её кожи пару новых мокасин, чтобы иметь удовольствие постоянно попирать её ногами.
— Какая низость, — выдавил Джим.
— Но это ещё не самая большая низость. Лем не успокоился, отомстив Грете и Майку. Он связал и бедного Билла, и выпотрошил его, как форель. Представляешь, Билл был невинен, как младенец, он даже не прикоснулся к Грете, но Лем всё равно его зверски убил.
— Зря он это сделал.
— Зря или не зря, но Билл умер ужасной смертью и всё из-за того, что его приятель его предал и связался с бабой. Я ведь тебе уже говорил, что баба на прииске — самое большое несчастье.
— А что с Лемом было дальше?
— Да откуда же мне знать? Вполне могло случиться и так, что ему надоело быть вдовцом и он окрутил твою Люси.
Джим надолго задумался, одной рукой ковыряя вилкой в тарелке, а пальцем другой подбирая с неё остатки яичного желтка. Кончив облизывать палец, он поднял на меня глаза. Я увидел, что он благодарен мне за предупреждение. Но сказал он вот что:
— Будем держаться начеку. И если этот Лем объявится, мы с тобой его пристрелим.
Знаете, то количество воздуха, которое человек может потратить за свою жизнь, как-никак не беспредельно. Я понял, что только что извёл массу воздуха и всё зря. С тем же успехом я мог всё это рассказать ослиной заднице.
В то же утро, но позднее, перед тем, как мы все втроём собирались отправиться, Джим отвёл меня в сторонку.
— Я поговорил с Люси, — прошептал он. — Она не знает Лема Джаспера, но однажды встречалась с Джаспером Уиггенсом. И говорит, что никогда не была за ним замужем.
Я рассчитывал, что Люси начнёт относиться ко мне потеплее, едва узнает меня получше. ей предоставилась такая возможность по дороге на прииск, но мои надежды не оправдались.
Она продолжала смотреть на меня таким взглядом, словно у меня из носа постоянно свисала какая-то дрянь.
На дорогу у нас ушло больше времени, чем следовало. Довольно-таки часто они оставляли меня на тропе, чтобы я смог составить мулам компанию и Люси уволакивала Джима в кусты. По большей части она делала это, чтобы меня помучить и каждый второй раз возвращалась полурасстёгнутая, чтобы дать мне взглянуть на те места, к которым мне не суждено было прикоснуться.
Ни одна из женщин, что встречались мне в жизни, не вела себя так жестоко и хладнокровно.
И всё же я пытался оставаться с ней в хороших отношениях. Мне хотелось добраться хотя бы до её наружных красот, если ничто больше мне не светило. И кто знает, вдруг мне повезёт и побольше?
Что что бы я ни проделывал, она меня отвергала.
Она с презрением относилась даже к моим байкам. Джиму столь же нравилось их слушать, как мне — рассказывать. В первый же вечер, когда я рассказал свою коронную историю о скво с двухголовым младенцем, она просидела у костра вздыхая и закатывая глаза. А история была такая. Одна из голов любила сосать молоко из одной груди, а другая столь же страстно рвалась к другой. Беда была в том, что каждая голова хотела сосать из соседней груди, так что бедной скво приходилось во время кормёжки держать младенца вверх ногами. Тогда маленький уродец сосал в своё удовольствие. И кончилось всё тем, что он так привык находиться вверх ногами, что так и не научился ими пользоваться. он ходил на руках, болтая ногами в воздухе и в один прекрасный день утонул, переходя вброд ручей, где глубина была чуть выше пояса.
Так вот, Джим едва не помер со смеха, когда я рассказывал эту байку, а Люси вела себя так, словно желала мне или помереть, или заткнуться.
Не успел я начать новую историю, как она мне сказала:
— Джордж Сойер, вы настолько же грубы, насколько долог день. Я предпочту, чтобы меня укусила змея, чем выслушаю ещё одно ваше отвратительное враньё.
— Но почему, он же правду рассказал, — заступился за меня Джим.
Она посмотрела на него. Глазки у неё были симпатичные и поблёскивали в свете костра, но тепла в них было ни капли.