Ночная смена в мотеле "Привал Cтранников" вполне устраивала Пита. Она продолжалась с полуночи до восьми утра, между этими часами особо делать было нечего: отвечать на телефонные звонки, хотя звонили редко; время от времени регистрировать поздних гостей, да и все. Работа состояла в основном в том, чтобы просто быть на месте и следить за происходящим.
Питу нравилось следить за происходящим.
Особенно за молодыми и привлекательными постоялицами мотеля.
Они очень редко посещали приемную в долгие, поздние часы смены Пита. Но он восполнял их отсутствие, нанося визиты им.
Во всех комнатах на первом этаже были задние окна. Все шторы на них до конца не закрывались. Об этом Пит позаботился. Щели между шторами открывали ему множество чудесных видов. Как и окна ванных комнат. Поскольку там не было вентиляторов, а задняя часть мотеля выходила на крутой скалистый склон. Ну, и естественно постоялицы оставляли окна открытыми. Благодаря этому Пит подсматривал, как милашки раздевались, заходили в кабинки и выходили оттуда, а потом растирали блестящую гладкую кожу ветхими полотенцами.
— Эй, малыш, — сказал Пит, входя в приемную мотеля, чтобы сменить Бойда Мармона. — Как дела?
Бойд быстро покинул заднюю часть регистрационной стойки, чтобы избежать дружеского похлопывания по плечу или спине.
Оставшись один, Пит просмотрел регистрационные карточки. Все комнаты на первом этаже, кроме трех, вроде были сданы на ночь. Поэтому он подождал до 12:30, а затем совершил "пробежку по окнам", как он это называл.
Еще одну в 1:00 ночи, затем в 1:15, 1:30, 1:45 и 2:00 часа ночи.
Несмотря на все усилия, Пит увидел лишь двух невзрачных женщин, одну милую девчушку, которая уже переоделась в ночную рубашку с рисунком кота Гарфилда и, вероятно, не снимет ее в ближайшее время, и девушку, которая сидела в кресле спиной к окну. Несмотря на пышные светлые волосы и обнаженные плечи, она не сдвинулась с места. Сзади она выглядела потрясающе.
Только из-за нее Пит совершал пробежки по окнам в ту ночь. Впервые заметив ее в 1:00, он почти не обращал внимания на другие окна и несколько минут глядел на нее, страстно желая, чтобы она встала с кресла и обернулась. Но она этого так и не сделала, во всяком случае, не тогда, когда он наблюдал. И когда он совершал пробежку в два часа ночи, ее окно было темным.
Он все равно заглянул внутрь, но ничего не увидел.
Должно быть, она уже легла спать.
Ему ее не хватало.
Он подумал:
Он подумал:
На обратном пути в приемную он чуть не споткнулся о черную кошку, которая в последнее время болталась вокруг мотеля. Он попытался поддеть ее ногой, однако та дала деру, так что его ботинок только задел ее зад. Он бросил в нее камень, но промахнулся.
Он пинком распахнул стеклянную дверь приемной. Пнул ногой переднюю часть регистрационной стойки.
Пит оживился, представив себе это.
Он сидел за стойкой и предавался своим фантазиям. Как она будет выглядеть обнаженной. Что она будет чувствовать. Что он сделает с ней. Что он заставит ее сделать ему.
Пит был вместе только с одной обнаженной девушкой, Бет Уиггинс. В июне прошлого года в машине своего отца после выпускного. Она была самой некрасивой девушкой в школе — следовательно, единственной, которую у него хватило смелости пригласить.
Она была нетерпелива, как щенок, жаждущий ласки.
После танцев она бросилась в машине к нему в объятия.
У нее был луковый запах изо рта, сиськи, похожие на сырые хлебные буханки, громадное брюхо и задница шириной в милю. Она очень хотела. Пит всегда думал, что он тоже очень хочет. Однако, столкнувшись лицом к лицу с похотливой раздетой Бет, он обнаружил, что его единственное желание — убежать. Он даже не возбудился, когда она сосала. И тогда она начала плакать, а он влепил ей затрещину и у него начал вставать.
Поэтому он отвесил ей еще одну пощечину, и член стал тверже. Но она взвизгнула и ударила его в нос, и на этом все кончилось. Они оба оделись, и она рыдала всю дорогу до своего дома.