Рассказы полностью

Так или иначе, но к нам он не подошёл, а остановился на обочине дороги позади Джима, и стал наблюдать, за нашей игрой. Мы делали вид, что в упор его не видим. Джиму это удавалось легче, так как он действительно не мог его видеть, поскольку стоял лицом ко мне и был увлечён игрой. Время от времени он поднимал глаза к небу.

Ну да ладно бы он был просто мелкий и с этой дурацкой выпендрежной перчаткой… Он еще был и жирный. Создавалось впечатление, что волосы он не мыл, наверное, не меньше месяца. Они сальными прядями спадали ему прямо на лоб. Физия у него была точно как у поросёнка. Толстые щеки, маленькие розовые глазки. Из красного носа постоянно текло, он всё время им шмыгал и периодически высовывал язык, чтобы слизать сопли с верхней губы. Одет этот болван был в красную рубашку с жёлтыми цветочками, с не застёгнутыми нижними пуговицами, так что виднелось его пузо, напоминавшее серый пудинг. Ниже выглядывали семейные труселя, как будто он подтянул их, забыв при этом подтянуть шорты. Они были белые в голубую полоску. Шорты-бермуды в шотландскую клетку, с огромными раздутыми карманами, достигавшими самых колен, были готовы вот-вот упасть. На толстые голенища были натянуты чёрные носки. А на ступнях — сандалии.

Не шучу. Он и вправду так выглядел.

Тот еще кадр.

Я постарался на него не смотреть, но это оказалось не так-то просто, поскольку он стоял прямо у Джима за спиной, и по-прежнему наблюдал, как мы перебрасываемся мячом. Поначалу мне хотелось, чтобы он скорее отсюда исчез. Но вскоре я почувствовал себя неловко оттого, что мы его игнорируем. Он ничего не говорил, просто стоял там, шмыгал носом, слизывал сопли, и кривил губы в каком-то подобии улыбки.

Немного погодя он начал бить кулаком в перчатку.

Я просто не мог вынести, глядя как он стоит там один-одинёшенек.

Потому и крикнул:

— Эй, парень, лови, — с этими словами я кинул ему мяч.

Не сказать, чтоб сильно, наоборот, по высокой плавной траектории, и прямо к нему навесом. На секунду он уставился на него, а затем, когда мяч стал приближаться, засуетился. Пригнувшись и отвернув лицо, он выставил вверх свою огромную перчатку, но не был даже близко к тому, чтобы его поймать, и тот, пролетев мимо, заскакал по улице. Когда мяч был уже на тротуаре, паренёк посмотрел на свою руку, и по-настоящему удивился, обнаружив ладонь пустой, после чего сказал неловкое:

— Мне жаль.

Это было первое, что я от него услышал. "Мне жаль".

После этого он бросился за мячом.

— Ну, Рикки, ты просто красавчик, конечно, — сокрушенно покачал головой Джим.

— А ты чего хотел? Я что, должен был просто не замечать его?

— Ну а теперь мы застрянем здесь с этим недотёпой.

— Всё равно уже темнеет. Давай скажем, что уже слишком поздно.

— Да, я только "за".

Однако сначала нам нужно было дождаться, когда он притащит мяч, а на это ему понадобилось время. Наконец он вытащил его из клумбы перед домом Уотсона, неуклюже побежал обратно и, где-то на полпути, швырнул мяч в нашу сторону.

— Господи! — закатил глаза Джим. — Да, он же прям, как баба бросает.

Мяч был моим, ошибка моей, и подбирать его придется мне. Но спешить я не стал, понимая, что побывав в руке паренька, мяч непременно будет липким. Пришлось подцепить его перчаткой. Когда я вернулся, новичок, миновав ограду, направлялся к Джиму.

— Уже темнеет, — сказал я. — Думаю, на сегодня нам за глаза хватит.

— А нам точно пора? — уточнил паренёк.

Ох, как, не понравилось мне это "нам".

— Да, а то мяч потеряем.

— А, ну, тогда ладно, — он шмыгнул носом, и, как змея, скользнул языком по верхней губе. — Я — Джордж Джонсон. Мы недавно переехали, — он махнул назад пухлой рукой. — Вот туда.

— Я — Рик. Это Джим.

К счастью, он не попытался обменяться рукопожатиями.

— А вы, ребят, и вправду хороши.

— Что есть, то есть, мы частенько практикуемся, вот и наловчились, — ответил я, догадавшись, что он имел в виду, то, как мы перекидывались мячом.

— "Твинки"^[34] будете?

Он сунул руку в раздутый карман своих шорт и выудил оттуда целлофановый пакет. Два золотистых бисквита с кремовым наполнителем внутри выглядели помятыми.

— Нет, благодарю, — сказал я. — Я только что поел.

— Угощайся, — сказал Джордж. — Они ведь вкусные.

— А, и чёрт с ним, — сказал Джим, и, сунув перчатку под мышку, выхватил у Джорджа пакет. — Спасибо, — бросил он, и разорвав упаковку, достал оттуда пирожное, которое протянул мне.

— Их там только два, — сказал я. — Джордж, ешь сам.

— О, я уже много съел. Хочу, чтоб эти вам достались.

Ну и ладно, — решил я, взяв себе последнее пирожное.

У нас с Джимом были набиты рты, когда Джордж спросил:

— А вы дружить со мной будете?

Ну, и как тут ответить нет, если он только что угощал нас "Твинки"?

— Ну… типа… — пробормотал я.

— А, и чёрт с ним, — вздохнул Джим.