Рассказы полностью

— По всей видимости.

Эта ремарка вызвала у него комок в горле. Он нежно привлек Лигейю к себе. И та обняла его. Он прижался лицом к её маске, почувствовал теплую щеку сквозь тонкую ткань. Они довольно долго стояли обнявшись.

Затем Лигейя прошептала:

— Я не хочу терять тебя так рано. Мы ведь с тобой даже не успели…

— Не потеряешь.

— Ты не видел моего лица.

— Это не имеет значения.

— Ты так уверен, да? — она крепко прижала Аллана к себе, затем отпустила. — Я… Я должна показать тебе.

Он кивнул. В эту минуту он чувствовал себя так, будто его сердце сейчас проломит грудную клетку.

— Ты ничего мне не должна.

— Должна. Лучше, чтобы ты увидел его сейчас, чем… — она не договорила.

Затем подняла руку к налобной повязке. Приподняла её кончиками пальцев. Потянула назад. Маска поползла вверх по её лицу.

С нее начала сползать не только маска.

Волосы тоже.

О, господи!

Её рука опустилась вдоль туловища, сжимая маску и парик в кулаке.

Аллан изумленно глазел на нее.

Она посмотрела на него в ответ. Покусала зубами нижнюю губу. Через несколько мгновений, она произнесла:

— Ну, по крайней мере, я не Годзилла.

Она уронила маску с париком. Подняв руки, вытащила из волос заколки. Потом помотала головой, запустив пальцы в свои вьющиеся рыжие локоны. Её зеленые глаза блестели от слез.

— Морин?

— Только не надо меня ненавидеть, — произнесла она голосом, который был ему хорошо знаком, и столь сильно отличался от соблазнительной хрипотцы Лигейи. — Очень тебя прошу.

— Как я могу тебя ненавидеть? Но я не… Почему? Зачем маска? Что вообще происходит?

— Я просто устала от этих приятельских отношений, Аллан, — по одной слезинке скатилось из уголков её глаз. Они оставили блестящие серебристые дорожки на её щеках. — День за днем, день за днем. Ты никогда… Но я же тебе не приятель. Я никогда не хотела быть твоим приятелем. Может, поэтому я немного двинулась головой, и…

— Немного — это мягко сказано. Ты хоть представляешь, что с тобой может случиться, если будешь разгуливать по ночам в таком виде?

Она шмыгнула носом и вытерла слезы.

— Просто хотелось, чтобы ты меня заметил.

— Господи, Морин.

— Я хотела показать тебе, что я — женщина.

У него опять возник комок в горле.

— Я всегда понимал, что ты женщина. Мне просто никогда не приходило в голову, что ты можешь… захотеть чего-то такого со мной. Ты же ни словом никогда не намекала. Не давала мне никаких поводов даже помыслить об этом.

— Я знаю. Знаю. И я хотела. Просто не могла. Но потом… Наверное, после просмотра "Призрака оперы" пару недель назад, мне пришла на ум эта идея. Я подумала: а предположим, он не будет знать, что я — это я? Что, если я буду незнакомкой, которую он встретит на ночной улице? Загадочной, соблазнительной женщиной в маске. Учитывая, как ты увлекаешься всякими ужастиками, я решила, что это может сработать.

— Да уж, сработало, еще как.

— Слишком хорошо сработало, наверное. Там, в переулке я просто не смогла… ну, позволить, чтобы всё зашло слишком далеко. Это было бы неправильно. Ты хотел не меня. Тебя возбуждала она, Лигейя. А вовсе не скучная, заурядная я.

— Она была… самой потрясающей женщиной, которую я… Она была невероятна.

— Надо думать, ты ужасно разочарован.

— Не знаю. Наверное. Всё дело было в тайне, понимаешь? Неизвестность, и страх узнать, кто она и как она может выглядеть под маской. Теперь, когда это ты…

— Это всегда была я.

— Как бы да, но…

— Это была я. И тогда, и сейчас. Я — Лигейя, — присев на корточки, она подняла маску с париком.

Надела их и взяла Аллана за руку.

— Не думаю, что сейчас это сработает.

— Уверен? — спросила она хрипловатым голосом с придыханием.

— Я знаю, что это ты.

— Точно?

— Конечно.

— Ты ничего не знаешь.

Аллан почувствовал, как мурашки пробежали по его спине.

Она повела его дальше по тротуару.

— Морин — жалкое, безвольное порождение света. Я её презираю.

— Ну хватит, прекрати. Не обязательно делать вот это всё.

— Я принадлежу ночи.

— Завязывай, а? В конце концов, я рад, что ты — Морин.

— Я не Морин. Назовешь меня вновь этим омерзительным именем — и пеняй на себя.

— О, боже.

Она увлекла его в темноту узкого переулка. Там, вдали от света фонарей, прижала его к кирпичной стене.

— Это же глупо, — пробормотал он, дрожащим голосом. — Пойдем отсюда, а?

Она притянула его руки к своей груди. Он нащупал формы её грудей, теплые и упругие сквозь облегающую ткань платья. Она поводила его ладонями по своим напряженным соскам.

— Мне становится как-то не по себе. Может, перестанешь? Всё-таки в понедельник утром нам придется друг другу в глаза смотреть.

— Ты не будешь смотреть мне в глаза. Я — Лигейя.

— Ой, да ладно, мы оба прекрасно знаем, что это не так.

Она отпустила его запястья.

— Подними мою маску, — прошептала она.

Его сердце резко ударилось об грудную клетку.

— Зачем?

— Увидишь.

— Мне не нужно ничего видеть. Я и так знаю, кто ты.

— Тогда почему ты боишься поднять маску?

— Ты уже её снимала.