Это был уютный кабинет со множеством книжных шкафов. В центре комнаты располагались массивные кожаные кресла, в углу у стены находилась терапевтическая кушетка, около нее стоял большой стол из красного дерева. На нем ничего не было, кроме телефона, из-под которого змеился тонкий коричневый провод.
Провод чем-то обеспокоил Натали, и она, сама того не ожидая, вошла в кабинет, чтобы рассмотреть стол и коричневый шнур телефона.
Только потом она поняла, что встревожило ее. Конец провода был отрезан от розетки на стене.
— Мисс Пламмер! — прошептала Натали, вспомнив ножницы в руках эксцентричной дамы. Но зачем она испортила телефонный шнур?
Натали резко обернулась и увидела, что в дверях появился высокий представительный мужчина.
— Телефон больше не понадобится, — сказал он, угадав ее мысли. — Кажется, я уже говорил вам, что у нас прощальное торжество.
Он сдавленно хохотнул, как бы извиняясь. Натали опять почувствовала что-то неуловимо знакомое в этом человеке, но теперь ей удалось разобраться в своем чувстве. Она слышала этот сдавленный смех по телефону, когда звонила сюда со станции.
— Вы, наверное, решили подшутить надо мной! — догадалась она. — Вы доктор Брейсгедл, правда?
— О нет, моя милая.
Он покачал головой и прошел мимо нее в комнату.
— Просто никто здесь вас не ждал. Мы уже хотели уходить, когда позвонили вы… И надо было что-то отвечать.
Наступило молчание.
— Где же мой дядя? — наконец спросила Натали.
— Да вот же, рядом.
Натали долго стояла и смотрела вниз на то, что лежало между кушеткой и стеной. Просто чудо, что она смогла это вынести.
— Ужасно, отвратительно, кивнув, согласился мужчина. — Все произошло очень неожиданно… Я хотел сказать: возможность появилась внезапно. К тому же им захотелось выпить…
Его голос стал глуше, и Натали отметила, что шум вечеринки затих. Она взглянула на дверь и увидела их. Они стояли в проеме и смотрели на нее.
Их шеренга раздвинулась, и в кабинет быстро вбежала мисс Пламмер. Поверх ее измятого, не по росту большого больничного халата была нелепо наброшена меховая шаль.
— Ах, миленькая! — вздохнула она. — Ты все-таки его нашла!
Натали кивнула и шагнула вперед.
— Вы должны что-то сделать! — взмолилась она. — Пожалуйста!
— Конечно, ты же еще не видела остальных, — ответила мисс Пламмер. — Они там — наверху. Весь штат нашего доктора. О-о, это потрясающее зрелище!
Мужчины и женщины тихо входили в комнату. Они молчали, и в их глазах была печаль.
Натали повернулась к ним, протягивая руки.
— Ну почему? — закричала она. — Это могли сделать только сумасшедшие! Вам всем место в психиатрической лечебнице!
— Ах, бедное дитя мое, — проворчала мисс Пламмер, быстро закрыв и заперев за собой дверь в комнату, когда остальные двинулись вперед. — Но это же и есть психиатрическая лечебница…
У Марка Торнуолда была навязчивая идея.
Нет ничего плохого в том, чтобы иметь навязчивую идею, при условии, что человек выбирает её с умом. Одержимый желанием зарабатывать деньги, становится богат. Тот, кто посвящает всего себя погоне за славой, добивается её. А стремящийся к спортивным достижениям, в итоге заслуживает солидную коллекцию наград, и в придачу к ним грыжу.
Но Марк Торнуолд выбрал совсем другую навязчивую идею, имя которой было Эдрианн.
С этой конкретной одержимостью легко справиться с помощью таких ярлыков, как привязанность, влечение, объект обожания и тому подобное. К сожалению, Торнуолд не удовлетворился простым навешиванием ярлыков на свою навязчивую идею. У него были другие планы на Эдрианн.
В первый раз, когда он попытался воплотить свои планы в жизнь, Эдрианн посмеялась над ним. Во второй раз она отвесила ему пощёчину. В третий же пригрозила, что сообщит обо всём своему мужу и тот вышвырнет Торнуолда из её дома.
Торнуолд предпочёл не доводить до этого и ушёл сам, лелея свою навязчивую идею. Подпитываемая чувством ненависти и разочарования она разрослась ещё сильней.
Поскольку Чарльз, муж Эдрианн, был доцентом истории средневековья, а Торнуолд — одним из ректоров университета, ему не составило большого труда повлиять на то, чтобы контракт не был продлён. Сделав это, Торнуолд снова явился к Эдрианн и сделал ей, как казалось, весьма выгодное предложение.
Но Эдрианн сочла это предложение и самого Торнуолда крайне отвратительными, о чём прямо сказала ему. Он снова признал своё поражение, утешенный лишь тем, что она никогда не опустится до того, чтобы рассказать обо всём мужу.
Торнуолд оценил ситуацию. Однако будучи одержим своей целью, он не рассматривал ситуацию реалистично. Алчный человек не задумывается о вдовах и сиротах, а ищущий славы, стремится к ней любой ценой и готов публично двигать бёдрами[159] или даже баллотироваться в Конгресс, если потребуется. Мужчина же, чьим объектом одержимости является привлекательная женщина, в равной степени лишён этики и совести. По его мнению, любовь улыбается настойчивым и смеётся над верными жёнами.
