Это плоский, серый голос. Но это голос. И этого достаточно, чтобы заставить меня выпрыгнуть из кожи. Когда я заползаю обратно, я оборачиваюсь и смотрю на экземпляр, который подходит ко мне сзади и обращается ко мне так. Это высокий лысый парень, одетый в очень консервативный серый костюм. Я не могу описать фактуру его лица, потому что все, что он носит на нем — это пустой взгляд. На его физиономии не больше выражения, чем в ровном голосе.
Во всяком случае, я не трачу много времени на то, чтобы окинуть взглядом этого незнакомца. Я тоже рад видеть другого человека, и у меня слишком много вопросов. Я быстро подбегаю к нему.
— Где я? — ахаю я.
— Нигде.
— Где?
— Нет. Нигде, сэр, — говорит он.
— Вы случайно не шутите? — спрашиваю я.
— Конечно, нет.
— Но я должен быть где-то.
— Конечно, — кивает он. — Вы здесь, не так ли?
— Да.
— Ну, это и есть Нигде.
— Оно здесь?
— Совершенно верно. Вы теперь в Нигде. Если быть точным, вы попали сюда случайно.
— А где именно случайно?
— В состоянии забвения, конечно. — Этот чопорный тип снова кивает мне. Я могу только смотреть на него.
— Правда, — шепчу я себе под нос. Но он слышит меня.
— Точно такая же, как и что вы не живой, — говорит он.
— Но… я жив…
Парень хмурится.
— Чепуха! — срывается он. — Не существует такой вещи, как жизнь!
Теперь я присматриваюсь к нему внимательнее. Я начинаю чувствовать вспышки в черепе, когда слышу это.
— Вы хотите сказать, что вы мертвы? — говорю.
Он слегка улыбается.
— Нет, я не умер. Я просто не существую, вот и все. Я не существую.
У меня по коже бегают мурашки размером с гору.
— Но вы говорите со мной, — бормочу я. — Вы должны существовать. Вы такой же настоящий, как и я!
Он смеется.
— Вы тоже ненастоящий, конечно, — усмехается он. — Иначе вас бы здесь не было.
— Но я настоящий…
Он продолжает смеяться.
— Только не говорите мне, что верите в это суеверие о реальности, — говорит он. — Следующее, что я знаю, это то, что вы заговорите про всю эту научную чушь о существовании третьего измерения.
— Конечно, есть третье измерение, — начинаю я.
Но он просто одаривает меня еще одной застывшей улыбкой, и когда качает головой, я почти вижу, как сосульки стекают с его лица.
Во время этого диалога в стиле Эбботта-Костелло я захожу в тупик. Сначала я думаю, что, возможно, я мертв, затем думаю, что, возможно, я больше не реален, и теперь я думаю, что знаю, в чем дело. Очевидно, что эта достойная личность просто немного сошла с ума.
Думаю, мне лучше выяснить это побыстрее, потому что, если он не сумасшедший, есть лишь крошечный шанс, что с ума сошел я. Поэтому я предлагаю ему еще один тест на интеллект.
— Кстати, — говорю. — Не могли бы вы мне кое-что рассказать? Почему здесь все такое серое?
— Серое? Что значит серое?
— Цвет, конечно. Все здесь серого цвета.
— Но это совсем не так, — говорит он мне. — Эти деревья, например. Они прелестного оттенка. А трава здесь прекрасная.
— Да, а я дядя обезьяны.
— Меня не интересует ваше семейное древо, — огрызается он.
— Вы чокнутый.
— Нет. Я Джон Доу, — говорит он мне.
— Джон Доу?
— Точно. Джон Доу, к вашим услугам.
— Где я слышал это имя раньше? — бормочу я.
— Вероятно, по закону, — говорит он. — Мое имя фигурирует во многих юридических документах.
— Вы имеете в виду, что вы тот парень, о котором говорят, когда личность неизвестна и человека называют Джон Доу? — ахаю я.
— Как же еще?
— Но я, я всегда думал, что это какая-то юридическая шутка, — возражаю я. — Или просто фальшивое имя, которое используют в школьных учебниках, как Ричард Роу.
— Вы, конечно, имеете в виду моего брата, — ухмыляется Джон Доу. — Мы можем встретиться с ним в отеле, если вам интересно.
— Отель?
— Да. Я думаю, он остановился там с Джоном Смитом.
— Смит?
— Вы должны знать, что Джон Смит зарегистрирован в отеле. У него так много комнат, что он часто занимает одну или две.
— Подождите минутку, приятель, — прерываю я. — Позвольте мне повторить еще раз. Вы говорите, что это нигде, и вы не живы и не мертвы, но просто не существуете. А вас зовут Джон Доу, и у вас есть брат Ричард Роу, и он живет у Джона Смита, который снимает номера в гостиницах.
— Что во всем этом такого необычного? — спрашивает Джон Доу.
— Много, друг мой, — бормочу я. — Начнем с того, что как парень может не быть ни живым, ни мертвым, а все равно брыкаться? И как он может быть нигде?
— Простая научная истина, — отвечает Джон Доу. — Вы должны понять, что это первичный научный постулат, что материя не может быть уничтожена.
— Ну и что?
— Следовательно, все воображаемые персонажи реально существуют в бессознательном. Это бессознательное.
— Но без сознания все равно пребывает кто-то конкретный.
— Неужели вы не понимаете? Если имя Джон Доу используется в юридических документах тысячи раз, то где-то должен быть фактический аналог Джона Доу. Но нет, его нигде нет. Так где же он? Нигде! Довольно просто, не так ли?
— У меня есть очень простой дядя, — отвечаю я. — Только его посадили в Академию смеха много лет назад.
— А вам не приходит в голову, что если имя Джона Смита есть в миллионе гостиничных реестров, то должен быть и сам Джон Смит?
