— Ты ошибаешься, — отвечаю я. — Я даже не буду пытаться остановиться в отеле. Я остановлюсь у Счастливого Паппи.
— Во имя Ид, Эго и психической травмы, кто такой Счастливый Паппи? — спрашивает Зигмунд. Поэтому я объясняю.
— Насколько я понимаю, ты никогда не слышал о клубе «Мошенник месяца». Это очень эксклюзивное сборище всяких личностей, созданное с 1920-х годов. Все старые прохиндеи принадлежат к этой организации, которая является не чем иным, как профсоюзом гангстеров. Сейчас они стали жить хорошо и припеваючи. Поэтому Счастливый Паппи организовал клуб «Мошенник месяца». Каждый месяц все бандиты делают взнос в профсоюз, чтобы скопить себе капиталец на старость, когда их зубы зашатаются и выпадут. Сейчас, двадцать лет спустя, большинство из них уже на пенсии. Некоторые уходят на пенсию на различные кладбища, а другие — в федеральные отели под названием тюрьмы. Но есть добрая дюжина старых крепких бандитов, которые все еще на воле. Счастливый Паппи собрал деньги, которые они копили все эти годы, и купил пансион во Флориде. Что-то вроде дома старого мошенника. Все они живут там очень тихо со своими альбомами, газетными вырезками и хвастаются своими полицейскими записями. Я знаю, что там всегда найдется лишняя комната или две, поэтому я остановлюсь во Флориде у Счастливого Паппи.
Зигмунд поднимает руки.
— Ты так и не сказал мне, кто такой этот Счастливый Паппи, — напоминает он.
Я подчиняюсь.
— Счастливый Паппи, — говорю я ему, — самый старый карманник в мире. Он начал свою карьеру в толпе, которая слушала Геттисбергскую речь Линкольна. Он также сделал большую уборку на Всемирной выставке 1893 года. Он настолько стар, что, ездит в инвалидном кресле, но по-прежнему собирает большую часть своих средств из чужих карманов. Во всяком случае, он наконец-то открыл этот пансион для членов клуба «Мошенник месяца». Я знаю, что он будет очень рад видеть меня и отнесется ко мне с добротой. Особенно если я сначала зашью карманы.
Зигмунд Подсознания качает головой.
— Надеюсь, у тебя будет приятный отпуск, — говорит он. — Отнесись к нему легко.
— Я всегда все принимаю легко, — уверяю я его. — Хотя не так легко, как Счастливый Паппи. Он — чудо.
С этими прощальными словами я выхожу за дверь и направляюсь к поезду. На следующее утро я прибываю во Флориду. Я так взволнован и счастлив быть здесь, что даже не регистрируюсь в доме старого мошенника, а направляюсь прямо к дорожкам, чтобы сыграть на ипподроме. Весь день я провожу на скачках и уже почти стемнело, когда я взял такси и поехал в дом старого мошенника в Майами.
Я так радуюсь своему выигрышу, что не замечаю, как вздрагивает таксист, подъезжая к темному, грязному старому сараю в переулке.
Я поднимаюсь по шатким ступенькам и звоню. Ничего не происходит. Я звоню снова. Внезапно в верхней части двери открывается маленькая щель и высовывается нос. Большой красный нос с бородавками.
— Какой пароль? — спрашивает нос.
— Пароль? — говорю я в замешательстве.
— Никто не войдет без пароля, приятель, — говорит нос.
Конечно же, это заведение оборудовано, как в старые добрые времена. Очевидно, эти старые гангстеры не понимают, что мы живем в новое время. Поэтому я решаю потрафить носу.
— Меня прислал Джо, — отвечаю я.
— Тогда хорошо, — ворчит нос, и открывает дверь.
Я вхожу в коридор. Две руки хватают меня сзади. Передо мной стоит старуха, размахивающая дубинкой.
— Обыщите его, ребята, — хихикает старуха сквозь вставные зубы. — Может, у него пистолет.
Конечно же, меня обыскивают.
— Ствола нет, — говорит нос позади меня и отпускает. Старуха вздыхает.
— Жаль, — говорит она. — Мне до смерти хочется кого-нибудь ударить.
— Не унывай, Берта, — говорит нос. — Мы еще найдем кого-нибудь, а потом соберемся все вместе и наденем на него сапоги.
Потом нос поворачивается ко мне. Его обладатель маленький коротышка, и кроме носа у него есть руки и ноги — но больше почти ничего. На самом деле, чтобы найти его лицо, нужно оглядеть нос, а когда вы до него доберетесь, вряд ли стоит искать дальше. Тем не менее он осматривает меня по частям, и в его глазах появляется холодный блеск, в точности как блеск ножа, который он внезапно вытаскивает из штанины.
— Кто ты, приятель? — спрашивает он. — Отвечай, пока я не выпустил из тебя воздух.
Не желая сдаваться, я в спешке называю ему свое имя и дело.
— Я старый друг Счастливого Паппи, и я хочу провести у него несколько дней.
Нос вздохнул с облегчением. Я тоже, когда он спрятал нож обратно.
— О, это другое дело, — говорит он. — Ты хочешь спрятаться здесь, а? Полагаю, на севере тебя поджарили? Что ты делал — стирал Джона Лоу?
— Я просто в отпуске, — говорю я ему.
Старуха хихикает.
— Вот так, — говорит она. — Веди себя умно. Не пролей ничего. Ты не можешь доверять этим головорезам. Бьюсь об заклад, ты действительно профессионал! По-моему, убийца.
Нос улыбается.
— Познакомься с одним из наших постоянных клиентов, — говорит он, указывая на старуху. — Это Верхняя Берта. Она работала в старых пульмановских вагонах.
— Рэкет в товарных вагонах? — спрашиваю я.
