Зигмунд кивает.
— Конечно, — говорит он. — Я должен извиниться за этот гадкий трюк со стороны моего друга герра Тоника. Конечно же он настоящий волшебник и способен на такие подвиги. Но он не сделал бы этого, если бы не был пьян и оскорблен. Просто у него было плохое настроение.
— Мы забудем о нем, — говорю я. — Но что за ночь! Мне нужно выпить перед сном.
— Давай остановимся здесь, — предлагает Джозефина, указывая на кафе.
Мы входим. У стойки бара, стоит высокий, как налоги следующего года, наш старый Чудотворец герр Тоник.
— Вот он! — шепчу я. — Давайте схватим его!
Мы подкрадываемся очень тихо. У него нет шансов. Я беру его палочку. Остальные хватают его за руки и ноги.
— Что вы делаете? — бормочет он.
— Неважно, — говорю я очень мрачно. — В эту волшебную игру могут играть двое.
Поэтому я решаюсь и машу палочкой. Потом разбиваю ее об колено.
— Что ты сделал? — задыхается Зигмунд.
— Это слишком опасно, — говорю я ему. — И особенно в руках иностранца с дурным характером. Его все равно надо интернировать, потому что он не гражданин.
— Конечно, больше нет, — говорит Джозефина.
Мы выводим Тоника его наружу. Остальные расходятся по домам, а я избавляюсь от волшебника и прихожу сюда завтракать. Но что за ночь!
Левша Фип откинулся на спинку стула и вытер лоб.
— Удивительное приключение, — согласился я. — Неудивительно, что ты так щепетильно относишься к упоминанию лошадей. Я бы сказал, что тебя ждет настоящий кайф.
Фип поморщился.
— Но ты забыл упомянуть одну вещь, — сказал я ему. — Ты говоришь, что поймал этого волшебника, герра Тоник, отобрал у него палочку и сломал ее.
— Верно.
— Но прежде чем сломать ее, ты помахал палочкой.
— Тоже верно.
— Скажи мне, Левша, — попросил я, глядя на него обвиняющим взглядом, — во что ты его превратил?
Фип покраснел.
— Я боялся, что ты спросишь меня об этом, — сказал он. — Но, полагаю, я могу это признать. Мы одели герра Тоника в костюм лошади и взмахнули над ним палочкой.
— Ты хочешь сказать, что герр Тоник теперь лошадь? — ахнул я.
Левша Фип пожал плечами.
— Ну, если нет, — усмехнулся он, — то конюшня, которой я его только что продал, будет ужасно разочарована!
— Мяу! — заорал Левша Фип. — Убери его!
Я уставился на высокого худого проныру, что стоял, дрожа, перед моим столом в ресторане Джека.
— Прошу, — взмолился Фип. — Убери это отсюда.
— В чем дело? — спросил я. — Почему ты так расстроился, когда увидел, что я ем спагетти?
— Спагетти? — Фип вздохнул с облегчением. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел, что ты ешь это.
— Почему спагетти так испугали на тебя? — спросил я, когда Фип сел за стол рядом со мной.
— Дело не в моем пищеварении, — сказал Левша Фип. — Я едва взглянул на спагетти, и мне показалось, что я вижу змей.
— Змеи?
— Меня от змей трясет, — пробормотал Фип. — Не ношу крокодиловую кожу и тому подобные штучки.
— Не любишь змей, а?
— Боа-констриктор — не очень симпатичная картина, а я не жалую анаконду.
Я отрицательно покачал головой.
— Я этого не понимаю, Левша. Ты напился и увидел змей, да?
Фип медленно кивнул.
— Когда я пью, от змей я съеживаюсь, — признался он.
Я улыбнулся.
— Тогда на твоем месте я бы бросил пить. Если завяжешь с этим делом, больше не увидишь змей.
Фип нахмурился.
— Но я уже не пью, и все еще вижу змей, — сказал он мне. — Вижу змей и сейчас.
В глазах левши Фипа появился странный блеск. Я слишком хорошо знал, что это значит. У Левши готова новая история. Когда у Фипа блеск в глазах, я обычно ощущаю боль в ушах. На этот раз я решил сбежать в спешке и встал из-за стола.
— Мне пора, — сказал я.
— Вот именно, — сказал мистер Фип, толкнув меня обратно в кресло. — Ты услышишь мою историю.
— Но…
— Я должен рассказать, — сказал Фип. — У меня есть змеиная сказка.
— О нет, — пробормотал я. — Меня не интересуют твои байки.
— Позволь мне все это пересказать, — сказал Левша Фип.
Он очень крепко держал меня на месте. Я вздохнул. Больше ничего не оставалось делать, как сидеть и слушать Левшу.
— Все началось, — сказал Левша Фип…
Все началось на днях.
На днях я ощущаю себя разбитым, что неудивительно, потому что я нахожусь на настоящей свалке — месте, называемом Оазисом. Оазис — это маленькая таверна, расположенная в путанице переулков. У нее есть своего рода восточная атмосфера — потому что она никогда не проветривается. Часть очарования пустыни заключается в том, что таверна обычно пустынна. Там конечно, имеются также песок и пальмы.
Песок есть в плевательницах, а ладони официантов ну чисто листья пальм, которые всегда протягиваются за чаевыми. Владелец Оазиса — восточный персонаж, широко известный как Змей Араби.
Я не знаю, почему упоминаю об этом, ведь меня не особенно интересует атмосфера этого места. Здесь я пытаюсь утопить свои печали — только судя по скорости, с которой я вдыхаю, я с большей вероятностью утоплю себя. Чем больше я кручу бутылку, тем трезвее становлюсь.
