Не создавайте ложного впечатления обо мне. Я не пьющий человек. Я редко пью больше, чем могу достать. Но на то есть причина. Откровенно говоря, я влюблен в одну девушку, но она слишком хороша для меня. Девушка, о которой идет речь, — это бурлескная милашка; красавица, но очень высокомерная. Ее зовут Фанни, и какое-то время мы с ней были ближе сиамских близнецов.
Но несколько дней назад она приходит ко мне и говорит, что собирается бросить свое искусство и попробовать себя в классическом балете. Она становится придирчивой к Терпсихоре, и, конечно же, претендует на место в балетной труппе. Я расспрашиваю ее и выясняю, что у нее есть новое «я» — не кто иной, как личность, которая поддерживает балет. Он — Герман Шерман, мерзкий щетинистый червяк.
Мне не нравится ни Герман Шерман, ни классические танцы, ни ее отношение ко мне. Но вместо того, чтобы ударить Германа Шермана в нос и испортить Фанни шансы, я ухожу из ее жизни как джентльмен. Я действительно распрощался с девицей, и поэтому направляюсь в эту таверну Оазис, как я сказал. И вот я сижу днем совсем один в баре, пытаясь утопить свои печали.
Я как раз собираюсь выпить в третий раз, когда замечаю его. Он входит очень тихо, потому что я совсем не слышу его приближения. Первое, что привлекает мое внимание, это когда я тянусь за стаканом и щупаю вместо него пучок бороды. Я кладу бороду обратно на стойку, не будучи любителем таких штук, и смотрю на лицо, прикрепленное к ней. Это темно-коричневая физиономия, скрывающаяся за большим носом…
Этот парень одет в длинную белую ночную рубашку и полотенце, обернутое вокруг его головы. Если только он не сбежал из турецкой бани, я не могу его опознать. Потом я замечаю, что он держит большую, длинную плетеную корзину. И думаю, что понял.
Он, должно быть, оазисная версия сигаретной девушки. Я знаю, что в наши дни не хватает помощи — недостает девушек с сигаретами, потому что все они работают сварщиками.
Бородач улыбается мне, но я не обращаю внимания на этого клоуна в ночной рубашке, потому что слишком занят выпивкой. На самом деле, я начинаю шататься, почти достигнув той стадии, когда можно увидеть змей.
Так и происходит.
Внезапно, на стойке перед собой я вижу скользящих змей. Они худые, злые и зеленые. Я бормочу и издаю громкий крик, затем закрываю лицо руками. Я не люблю змей и хочу, чтобы они исчезли.
Но этого не происходит.
Когда я снова смотрю на стойку бара, змеи все еще там.
Я снова закрываю глаза и собираюсь с духом. Это не может быть правдой. Я украдкой бросаю еще один взгляд, очень быстрый. А потом кричу.
Потому что змеи теперь не просто извиваются на барной стойке. Они свернуты в клубок. Они скручиваются и переворачиваются, а затем замирают. И я вижу, что они сложены в одно слово, и каждая из них изображает букву. Все вместе они составляют слово «СОУС».
Я не могу этого понять.
И не в силах вынести!
Еще мгновение, и я готов выбежать из заведения. В этот момент парень в ночной рубашке вдруг замечает змей. Он просто моргает и подмигивает, затем наклоняется и что-то шепчет им.
Да, он шепчет сквозь усы змеям!
— Мои маленькие зеленые друзья, — напевает он. — Это очень непослушно с вашей стороны.
Он ухмыляется змеям, а потом лезет в свою ночнушку, достает маленькую дудку и начинает дуть в нее. Он начинает дуть в эту трубу, и ему повезло, что в заведении никого нет, а бармен подметает пол, потому что слышится отвратительный скрип.
Мелодия, которую он играет, конечно, жуткая, но она, очевидно, номер один в хит-параде змей, потому что они внезапно разворачиваются и свиваются обратно в проволочную корзину, из которой появились. Змея, которая изобразила «У» в «СОУС», почти ломается пополам, пытаясь снова развернуться.
Я и сам чуть не сломал себе шею, глядя на это далеко не восхитительное зрелище. Бородач замечает мою реакцию, и когда наконец закрывает корзину крышкой, то подмигивает мне с улыбкой. По крайней мере, мне кажется, что под серебристой подкладкой его бороды прячется улыбка.
— Десять тысяч извинений, мой почтенный и уважаемый сэр, — говорит он высоким голосом. — Мне очень жаль, если мои маленькие друзья каким-то образом потревожили вас. Вам понравились мои маленькие друзья?
— Они мне не друзья, — говорю я ему. — Я не желаю иметь друзей, которые ползают на брюхе и смеются над честными пьяницами.
— Если на то будет воля Аллаха, это больше не повторится, уверяю вас, — говорит парень в ночной рубашке.
Тогда любопытство во мне берет верх.
— Я спятил, — спрашиваю, — или по правде увидел, как эти змеи сложились в слово?
— Ваше здравомыслие возвышенно и бесспорно, — уверяет меня этот человек. — Змеи действительно сложили слово по буквам.
