— Грейс, ты позаботилась о носильщике?
— Чтобы дать ему четверть доллара чаевых?! Полное безрассудство! Мы в силах сами справиться с багажом.
— Но я думала, он поможет нам с такси и подскажет, как добраться до конторы мистера Бингхэма.
— Прошу тебя, Флоренс, не будь провинциалкой. В конце концов Милуоки — город, и только. И хотя нам раньше не приходилось бывать в больших городах, мы достаточно много знаем о каждом из них. Боже мой, зачем тогда мы прочитали больше тысячи детективов? О Лондоне мы знаем по Агате Кристи и Маргери Алингхэм, о Майами — по Бретт Халлидэй, о Чикаго — по Крейгу Райсу, о Париже, Сан-Франциско, Нью-Йорке…
— Да, — прервала её Флоренс, — всё это так, мы и впрямь многое знаем о жизни только из детективов, но в то же время…
— Я считаю, что благодаря этим знаниям мы вполне готовы к любой ситуации, — твёрдо сказала Грейс. — А сейчас лучше всё-таки сойти с поезда. Мистер Бингхэм будет ждать нас. Во всяком случае, я надеюсь на это.
Мистер Бингхэм действительно ждал. Ждал, нервно расхаживая по обшарпанной конторе, на стеклянных дверях которой красовалась табличка:
Э. Бингхэм
Практикующий адвокат
Недвижимость и страхование
Он сосал мятную таблетку, наливая чай для Грейс и Флоренс Ашер. Чай был заварен и стоял на плитке, на которой перед этим он готовил себе кофе, достаточно крепкий, чтобы пережить прошедшую ночь.
— Как предусмотрительно! — воскликнула Грейс. — Ничто так не освежает после долгой дороги, как чашечка хорошего чая. Вы знаете, мы проехали на Запад целых 50 миль.
— Я очень беспокоился за вас, дорогие леди, — заверил их Бингхэм. Улыбка обнажила жёлтые зубы, но он всё равно не произвёл приятного впечатления. Благостному эффекту мешали огромный нос и маленькие, близко посаженные глаза. — Я боялся, а вдруг вы не приедете получить своё скромное наследство?
— Все мосты сожжены, — заявила Флоренс. — Получив ваше письмо, уведомляющее о смерти племянника Вальтера и о том, что он завещал нам дом и мебель, мы продали библиотеку, которую собирали с тех пор, как перестали учительствовать, распрощались со всеми и приехали сюда, чтобы остаться здесь навсегда.
— Видите ли… — Грейс слегка подалась вперёд, её шляпка качнулась. — Семьдесят лет мы прожили, можно сказать, в глуши. Поэтому сейчас нам бы очень хотелось расширить свои представления о мире.
При этих словах мятная таблетка встала поперёк длинного, с острым кадыком горла мистера Бингхэма.
— Конечно, м-да, конечно… Э-э… Я думал, как только вы продадите дом вашего племянника, вы вернётесь в Кискишоу и…
— О господи! Нет! — воскликнула Грейс. — Мы хотим жить, мистер Бингхэм! Мы собираемся переделать дом Вальтера в пансион для писателей и артистов.
— Будем встречаться с милейшими творческими людьми, — вступила в разговор Флоренс. — Беседа за обеденным столом — бальзам для наших изголодавшихся душ.
Мистер Бингхэм поставил чашку.
— Мне кажется, — сказал он глухо, — дом племянника следовало бы продать. Он ветшает, налоги растут, да и соседство отвратительное.
— Мы справимся, — возразила Грейс. — А сейчас расскажите нам что-нибудь о бедном Вальтере. Ведь в последние двадцать пять лет мы не видели его.
— Как он умер? — с живым интересом спросила Флоренс, теребя перчатки.
Мистер Бингхэм раздражённо потёр высокий лоб.
— Он умер от сердечной недостаточности. Однако…
— Всё так, конечно, — согласилась Грейс. — Три пули в сердце вполне можно считать причиной сердечной недостаточности.
— Две пули, — поправила Флоренс. — Медицинская экспертиза показала, что третья прошла от сердца в нескольких дюймах. Мы, мистер Бингхэм, прочитали об этом в милуокской газете ещё до того, как пришло ваше письмо, так как стараемся постоянно следить за криминальной хроникой. Конечно, в тот день мы не знали, что убитый был нашим племянником. Но вовсе не удивились, узнав об этом, поскольку всегда чувствовали, что Вальтер плохо кончит.
— Ещё мальчишкой он мучил щенков, — добавила Грейс, — и был исключён из трёх колледжей, как и его отец.
— Знаете, наш брат Генри исчез много лет назад. — Флоренс кокетливо взяла небольшую красивую чашку. — Мы подозреваем, что он попал в каторжную тюрьму. Но если он там был, то вряд ли под своим именем. Генри всегда им гордился.
Мистер Бингхэм приложил к губам далеко не свежий носовой платок.
— Конечно, — сказал он, — это очень похвально. И Вальтер тоже называл себя Вальтером Смитом. До тех пор, пока среди его бумаг я не нашёл завещания, составленного в вашу пользу, я не знал ни его настоящего имени, ни того, что у него были родственники. Он был… э-э… как бы это поточнее выразиться, человек-загадка. Источники его доходов неизвестны, но он владел огромным домом на окраине города, и никто не знает, как он его приобрёл. В прошлом месяце, около полуночи, он подходил к своему дому и уже у самого порога был застрелен таинственным убийцей. Полиция не смогла схватить преступника и даже выяснить мотивы убийства.
