Один из них повернулся и фыркнул в мою сторону, затем развернулся и продолжил копошиться в огромном бауле. Я слышал про таких… Маленькие и наглые, постоянно норовят что-нибудь украсть. А как выпьют начинают лезть всё ближе и ближе. В этот момент мне были понятны чувства любого медведя, которого разбудили посреди его зимования. Хотелось хорошенько им вдарить. Соседей по купе я точно не ждал, тем более подобных. Не зря же выкупал все места. Я встал и положил руку на плечо одному из этих карапузов, нагнулся и отчётливо повторил ранее заданный вопрос. Они вытянулись в струнку, карлик начал поворачивать голову, но делал это очень медленно, будто сама смерть стояла за ним. Наконец он довершил оборот. Я посмотрел в его глаза, а он в мои. Его лицо исказилось и выразило абсолютно всё его поганое нутро в единой гримасе. Эта тварь харкнула в меня и ударила по руке, что лежала на его плече. Шок охватил меня. Ступор. Глаза начали заливаться кровью. Я многое в жизни мог стерпеть, но это… Я посмотрел на них, глубоко вдохнул и мой нос прошиб аромат гнилой рыбы. Они начали раскладывать свои пожитки. Это было последней каплей. Схватив этого поганца одной рукой за шкирку, а второй за ремень, я набрал хорошую амплитуду и пустил этот человеческий огрызок в стенку тамбура. Будучи в свободном полёте, он бросил взгляд на атланта, подарившему ему птичий дар. Его глаза стали шире, а рот открылся. Он хотел завопить… Глухой звук удара растёкся по тамбуру. К такому исходу событий он явно был не готов. Его подруга повернулась ко мне и начала бранить меня, что есть силы. Мои перепонки чуть не лопнули, эта сука перешла на фальцет. Она замахнулась, хотела ударить. Но, не тут-то было, зверь проснулся во мне… Перехватив её руку, я лёгким движением ноги выпнул это тело из своих покоев. Этот полёт был не таким успешным, словно мешок корнеплодов, она грохнулась на деревянный пол тамбура. По мне стекала эта ядовитая слюна… Но я был доволен собой. Парочка замерла и смотрела на меня, они не могли понять каким образом оказались в таком положении. Просверлив их взглядом, я развернулся собрал всё их барахло и вытряхнул его прямо на их квадратные морды. Захлопнул дверь и закрыл её на ключ. Сел на своё ложе, вытер харчу этого гнома, и довольным вернулся к погружению в царство сновидений. Последний вопрос, которым я задался, был о времени. Сколько сейчас времени?
***
Оставшуюся часть пути я спал, спал и спал. Мой сон никто и ничто не тревожило. Меня будто и не существовало в мире. Заспанный, с огромной тяжестью я открыл глаза. За окном пролетала засушливая степь. Меня передёрнуло. Подобный пейзаж мог означить лишь то, что в пределах часа-двух я окажусь на месте. Благо мой долгий сон обеспечил меня тяжким пробуждением, которое, в свою очередь, совершенно точно обезопасило меня на некоторое время от неприятных дум. Так я думал, но они появлялись сами собой, а мой мозг будучи слабым после пробуждения не мог оказать никакого сопротивления. С каждой секундой моего приближения к намеченной точке тревога и страх сеяли всю больше зёрен в моем существе. Замешательство постепенно поглощало меня… Чего я так сильно страшусь? Того, что мне не заплатят? Или сгину? А как сгину, если и так? Где-то проскальзывали намёки на вопросы по типу: «что делать?», «а как быть?» и остальные из их древа. Но на них у меня точно не было ответов и искать я их не собирался… Мою голову буквально сношали, и это было отнюдь не приятно. Я встал и быстрым шагом направился в тамбур. Дверь оказалась закрыта. Точно. Два карлика. Чем-то пованивало. Я отпер замок и открыл дверь Солнце ослепило меня, видимо, оно стремилось к закату. Я сделал шаг к лучам на встречу. Чем-то ужасно завоняло. В тамбуре стоял отвратительный смрад. Я зажал нос и направился искать ответственного. В моём вагоне не было ни единой души.
– Проводник!
