И вдруг… Вдруг какая-то особенно горячая искра упала на бороду Деду Морозу! И борода загорелась! А от нее — и воротник, и шапка. А ведь все это — шапка, борода, воротник — все ватное, все загорелось! А в середине этого огня — голенький нос жарится. Другая бы девочка сразу испугалась, завизжала, закричала истошным голосом. Но я почему-то никогда не умела визжать. Вот и сейчас. Оказалось, что все дети были с одной стороны елки, а Дед Мороз со своими подарками — с другой стороны. Все дети прыгали, скакали и кричали «ур-ра-а-а!». Вот никто и не увидел, что Дед Мороз загорелся. Только папа заметил свет от этого пожара, бросился за елку и помог содрать с бедного Деда крепко привязанную горящую бороду и воротник.
Да, иногда полезно и повизжать, меньше бы досталось бедному носику!
После елки наступили каникулы. И все мои братья и сестры ходили в кино, в цирк, в театр, гуляли и катались на лыжах. Только бедный бывший Дед Мороз сидел дома. С такой жареной физиономией, намазанной марганцовкой, на улицу не выйдешь. Лошади будут от страха шарахаться. Кто-нибудь может умереть от смеха.
Зато, пока все развлекались далеко от дома, я для утешения заглядывала в буфет, где лежали конфеты. Вот уж поела конфет! Потом чуть ли не год даже смотреть на них не хотелось. Теперь я поняла, почему мама всегда говорила: «Хорошенького понемножку».
Летом мы всегда жили где-нибудь на даче. А в этом году собирались переехать из Ленинграда в какой-то другой город. Собирались — только не знали когда. Поэтому на дачу не поехали. И мы вчетвером: Таня, Юра, Сережа и Алена — стали каждый день ездить на Елагин остров. Подышать свежим воздухом с моря. А что, мы уже были большие. Мне десять лет! Даже Алене уже шесть.
На Елагином острове были всякие лазалки. И пляж. Если вода в Неве теплая, например 18 градусов, мы купались. А на самом кончике острова уже было видно море и на нем парусные лодки. На Елагин остров ходили трамваи от самого нашего дома. Тридцать восьмой ходил мимо Финляндского вокзала, мимо буддийского храма. А двенадцатый — по Невскому, мимо Зимнего.
Мама давала каждому по три рубля. Пятнадцать копеек на трамвай туда и пятнадцать — обратно. На остальное можно было поесть всякой вкуснятины. Например, пирожков! И мороженого! И блинчиков! И даже еще оставалось на чего-нибудь там попить — особенно вкусненького. Например, газировку — и даже с сиропом!
И вот один раз наша поездка оказалась с приключениями. Мы уже и искупались, и на качелях накачались, и на море насмотрелись, и мороженого наелись. Наступил вечер, и пора было домой. Вдруг к берегу подплыла моторная лодочка. А в ней — ребята. Мы с Аленой пошли посмотреть. А Юра-Сережа сказали, что они уже их видели и хотят домой, а не смотреть. А я сказала:
— А ну вас! Мы хотим посмотреть!
Они сказали:
— А ну вас! Смотрите, а мы хотим домой.
— Ну и уходите.
— Ну и уйдем!
И они ушли. А мы с Аленой остались. Это была лодка с детской технической станции. Ребята катались одни, без взрослых. Мы посмотрели-посмотрели и тоже пошли к трамваю. И тут оказалось, что Алена уронила свою монетку 15 копеек. Искали-искали — не нашли. Наверно, укатилась в Неву. Осталось у нас только 15 копеек. На одного. А нас двое.
Стала я думать. Как же быть? Может быть, Алена сядет в трамвай и купит билетик, а я поеду на подножке? Или на колбасе? Но так ездят только плохие мальчишки… И я не умею. Нет, не годится.
Может быть, Алена купит билетик и поедет, а я пойду пешком? Но она может уснуть и тогда проедет свою остановку… И заблудится. И если не уснет и выйдет на правильной остановке, то надо переходить Советский проспект — а там трамваи и автобусы… Нет, не годится.
Может, я поеду, чтобы позвать папу, чтоб он поехал на Елагин и привез Алену? А она пусть подождет здесь, пока папа за ней приедет? Но она может забояться. И папа может ее не найти — ведь Елагин остров очень большой… Нет, не годится.
А может, вместе пойдем пешком? А что? Мы ведь уже много раз ездили и дорогу знаем. С Елагина острова ходят трамваи до самого нашего дома. Тридцать восьмой ходит мимо буддийского храма, Финляндского вокзала. А двенадцатый — мимо Зимнего, по Невскому. Пойдем по двенадцатому. Там как-то знакомее. Если забудем — то посмотрим, как едет трамвай 12-й номер. Куда он, туда и мы. Вот это годится!
И мы пошли. Идем. Моя монетка 15 копеек — в кулаке. Мы же пешком, платить не надо! Но очень надоело ее держать. Кулак устал. Придется как-нибудь истратить. Купили по стакану воды. Газированной, по пять копеек. Все равно остался пятачок… Идем дальше, видим газетный киоск. Одна газета — на немецком. Папа ведь знает немецкий! Давай ему купим — вот он обрадуется! Как раз пять копеек! Купили. Несем. Но газета большая, еще больше надоела. Подумали — и сунули ее в мусорную урну. Вот наконец хорошо, легко.
