Непослушный локон соскальзывал на лицо. Несколько раз она пыталась убрать его за ухо, но он словно жил самостоятельной жизнью и вновь возвращался на облюбованную им щёку, закрывая бровь и глаз.
Маленькие, аккуратные ушки. Как у белочки. Мне даже захотелось угостить её орешком.
Вишнёвые губы слегка приоткрыты, отчего были заметны белые зубы. Совсем чуть-чуть и мне показалось это очень милым.
Прямой и тонкий нос с небольшими ноздрями.
Ресницы. Такие длинные, что когда она моргала, я словно чувствовал лёгкое дуновение ветра.
Слегка изогнутые тонкие брови.
На матовой коже щек играл румянец.
Приподнятый воротник чёрной кожаной куртки. Я представил, как она своими длинными изящными пальчиками подтягивала его, кутаясь от морозного воздуха, ожидая прибытия электрички.
Если бы у меня были перья – я бы их распушил.
Через две станции мне нужно было выходить, а так хотелось узнать, какой у неё голос.
И – о, удача! – её телефон заиграл какую-то незнакомую мне лирично-ритмичную музыку, сообщая о входящем звонке.
Она прикрывала трубку ладонью, а я вслушивался в каждое слово, произнесённое мелодичным, мягким голосом:
– Да, Светик. Хорошо, давай сегодня. Ну, давай на «Охотном ряду», в центре зала, часиков в шесть. Да, давай. До встречи.
В моей голове мгновенно созрел план.
Порывисто, чтобы не сдать назад, корпусом подался к попутчице, отчего она немного испуганно посмотрела на меня, и спросил:
– Девушка, вы не могли бы мне помочь?
Слегка нахмурилась:
– Вы меня напугали.
– Извините, не хотел.
– Смотря в чём, – глаза синие, как крылья бабочки Морфо.
– Я пишу диссертацию на тему соответствия внешнего облика и знака Зодиака, – врал я весьма вдохновенно, – и, смотря на вас, решил, что вы – Водолей. Просто скажите, верно ли это, или я ошибаюсь.
– Ошибаетесь, – улыбнулась.
– А кто? Лев?
Мне повезло снова. Я угадал. То была награда за решительность, не иначе.
– Верно. Лев.
– Тогда последний вопрос, мне всё равно сейчас выходить, – какие цветы предпочитают Львы в данном случае?
– В данном случае? – она засмеялась, – В данном случае Львы несколько банальны. Они предпочитают бордовые розы.
– Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. Хорошего вечера.
– Не за что. И вам.
Я встал, вышел в тамбур. Ехать нужно было ещё одну остановку, но оставаться в вагоне после завершения разговора я не хотел.
Когда прикуривал, заметил, что от волнения у меня дрожат руки.
Выйдя из электрички и подождав, когда она уедет, я посмотрел на часы. Половина пятого.
Без пяти шесть, с букетом длинных бордовых роз, плотные, нераскрывшиеся бутоны которых словно ждали свою красавицу, я шёл по залу станции метро «Охотный ряд», высматривая её в толпе.
Среди размытых серых пятен, яркая, женственная, стояла моя мечта.
Я всегда хотел найти женщину, которая нравилась бы мне полностью. Чтобы нравились даже её недостатки или какие-нибудь дурацкие привычки.
Придирчивый, я чаще всего останавливался на внешности. Здесь же был явный шанс.
И я не собирался его упускать.
– Здравствуйте.
Брови взлетели вверх.
– Бордовые розы. Вам.
Букет был большим. Её возраст я определил, как лет двадцать пять, двадцать шесть, а потому купил двадцать семь роз. Чтобы наверняка.
Обаяние – вовремя подаренная улыбка.
Она приняла цветы.
Стеснительная нежность, трепет, волшебство и предвкушение счастья, называемые романтикой – не в антураже.
А в тайнах и мечтах.
В желании полёта.
В отношении к моменту.
Романтичность – это мышление.
Но мыслить так можно только будучи готовым к любви.
Я успел уйти до прихода её подруги, назначив свидание на следующий день, потом ещё, и ещё, а дальше…
…дальше на берегу моря, рядом с небольшим рестораном, фонарики которого освещали пляж, мы танцевали под музыку Тирсена. Она потрясающе пахла, выглядела и вела себя так, что от нежности я сходил с ума. Она была моей сбывшейся мечтой. Её характер, манера общения, интересы – всё было словно придумано для меня.
Под шум волн, мы любили друг друга в лунном свете на тёплом песке.
Через две станции мне нужно было выходить, а так хотелось узнать, какой у неё голос.
Но я посчитал, что электричка не лучшее место для знакомства, к тому же не хотелось, чтобы пассажиры пялились на меня.
Перед выходом, я ещё раз посмотрел на неё.
Было жаль, что мы не познакомились на каком-нибудь дне рождения.
Что мы вообще не познакомились.
Она была прекрасна. Правда. Была.
Фобос
Фобос
Смотреть фильм с таким обилием рекламы? Нет уж, увольте! На фига я вообще мучился эти полчаса, скачаю его и посмотрю нормально. Долбоящик, блин… Я выключил телевизор и посмотрел на часы. Начало десятого. Почему-то вспомнились Наташкины слова про то, что я, как классический холостяк, по вечерам забираюсь в свою берлогу.
И хотя у меня другое мнение о холостяках вообще и классических в частности, спорить с ней я не стал.
Засунув ноги в тапки, я зашуршал на кухню взять пивка, чтобы потом вернуться и на пару часиков погрузиться в Инет. Завтра помою, сказал я сам себе, заметив в раковине гору грязной посуды. Минусы холостяцкой жизни, знаете ли.
