Нащупав в холодильнике пару охотничьих колбасок, я довольно хмыкнул. Захватив две бутылки пива одной рукой и прижав к груди пакет с колбасками другой, я деловито зашагал в спальню, где, на кровати, меня ждал мой ноутбук. Совершенно некстати зазвонил городской телефон. Я метнулся в гостиную, сгрузил пиво с колбасками на стол и взял трубку.
– Серёженька – голос Маринки испуганно дрожал, – ты не мог бы приехать ко мне сейчас?
– Что-то случилось? – нахмурился я.
Маринка всхлипнула.
– Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…
– Какие звуки? – Блин, почему женщины сразу не могут выложить суть?!
– Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…
– Ща приеду. Не боись, всё путём будет.
– Пожалуйста, – Маринка заплакала, – приезжай скорее. Мне очень страшно.
– Выйди на улицу и жди меня у подъезда, ок? – предложил я, прикидывая, сколько времени у меня уйдёт на дорогу к ней.
– Хорошо, – сказала Маринка и повесила трубку.
Через полторы минуты я уже спускался в лифте. Бензина должно хватить, вся дорога -минут пятнадцать, если без пробок. Не час пик конечно, но в Москве нельзя сказать наверняка, будут пробки или нет. А ехать-то всего ничего, с запада на юго-запад. По Садовому поеду, так быстрее получится, решил я.
Темнело. Проезжая мимо поста ДПС, я возрадовался тому, что не успел выпить пива.
Хаус, звучащий из сабвуферов, настраивал на поход в ночной клуб, а моя «Крошка», как я любовно называл свою немаленькую, в общем-то, Бэху, неслась по московским улицам, словно ветер.
Маринка… Я невольно улыбнулся при мысли о ней.
Миниатюрная, потрясающе красивая шатенка, с огромными, как у котёнка, глазами. Любительница горнолыжного спорта и фанатка Мэтта Дэймона. В свои тридцать четыре года она успела дважды побывать замужем и дважды развестись. Детей у неё не было, как-то не сложилось. Жила она одна в «двушке», которую снимала у какой-то бабки. Как-то раз, после секса, она заявила мне о том, что замуж не выйдет теперь даже за меня. Меня тогда очень повеселило это «даже». Хорошая девчонка, весёлая и очень заботливая. Хрен его знает, почему она долго замужем не задерживалась.
Подъехав к нужному подъезду, Маринки я не обнаружил. Во дворе никого не было, несмотря на то, что обычно около этой высотки по ночам гуляла молодёжь.
Набрав номер квартиры на домофоне, я слушал гудки. «Я, Маринк» – отрывисто бросил я в ответ на снятую трубку. Ответа не последовало.
Но писк раздался и дверь подалась.
Поднявшись на восьмой этаж, я обнаружил чёрную железную дверь, на месте привычной, деревянной, обитой вагонкой. Ремонт что ли сделала, подумал я, и нажал на кнопку звонка.
Дверь открыл пенсионер в семейных трусах и грязной серой майке, явно поддатый.
На вид ему было лет шестьдесят-шестьдесят пять.
– Чё надо? – весьма недружелюбно спросил он, уставившись на меня.
– Эээ, а Марина… Марину позовите, пожалуйста.
– Нет здесь никакой Марины! – гаркнул мужик, и захлопнул дверь.
Ничего толком не понимая, я полез в карман за мобильником, как вдруг он запиликал, сообщая о входящем звонке. Я глянул на экран – звонила Маринка.
– Алло, Маринк…
– Серёженька – всё тем же испуганным голосом молила Маринка, – ты не мог бы приехать ко мне сейчас?
– Так, блин, я приехал же…
– Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…
Вот тут страшно стало мне. Реально страшно.
– Кто это?! – я попытался придать своему голосу максимально угрожающие и суровые оттенки.
– Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…
Запись, похоже…
– Алло? Слышь, приколист хренов, найду ведь, башку разобью… Шутник долбаный.
– Пожалуйста, – послышались всхлипывания, – приезжай скорее. Мне очень страшно.
– Слушай сюда, урод! – я орал на весь подъезд, – Если это хренов розыгрыш, то он весьма неудачный, усёк?!
– Хорошо, – раздалось в трубке, и связь оборвалась.
Я набрал Маринку. Занято. Повторил попытку. Снова занято.
Может, подъезды перепутал, подумал я, вызывая лифт. Спокойно, всё в порядке, успокаивал я себя. Если это пранкеры, то… Если это пранкеры, то Маринка с ними заодно… Но насколько я её знал, она не стала бы так шутить. А потому эту версию я отверг как малореальную.
В лифте я заметил объявление, криво налепленное на стенку:
«Придёшь ты в холоде ночном. И пожалеешь ты о том.» И номер мобильного Маринки.
Я сглотнул и протёр глаза.
«Продам щенка ньюфаундленда. Кобелёк. Тамара.» И незнакомый номер.
Тьфу, блин, совсем уж нервы ни к чёрту, подумал я, выходя из лифта.
На площадке первого этажа, на деревянном стуле сидела старуха. Было в ней что-то жуткое. Увидев меня, она осклабилась, показав два ряда коричневых зубов. Затем она склонила голову набок, и, молча, указала пальцем на потолок. Я посмотрел вверх.
На побелке зажигалкой было выжжено:
«Мягкий Аромат Реальных Иллюзий Настигнет Агрессию.»
«Что за бред, вашу мать?!» – пронеслось в голове, и я выскочил из подъезда.
