Как многие люди моего поколения за относительно недолгий срок в нашей жизни произошло множество изменений. Страны распадались и формировались и менялись снова. Иммиграция отдалила меня от Европы и родины. Военные события 2014 и 2022 года навсегда поменяли страну моего рождения Украинy и Россию. Изменения это всегда минимум дискомфорт. Противоядием этому стрессу является возврат, пусть в мыслях, в прошлое, в мирное время, когда всё было хорошо. Взгляд взрослого назад в детство сглаживает многое, а также открывает особенности характера, которые корнями уходят в то прошедшee милое время. Я написала серию из девяти рассказов и повестей, вспоминая о своём детстве и юности, которые прошли в городе Запорожье.
Наш дом
Я родилась и выросла в городе Запорожье. Главной достопримечательностью нашего города был ДнепроГЭС. В огромной Советской стране не было человека, который бы не слышал о ДнепроГЭСе и подвиге его создания. Это была одна из легенд становления Советской власти и обустройства новой жизни («через электрификацию всей страны»).
ДнепроГЭС всё еще является памятником долгосрочности. Мост не ремонтировался чуть не с двадцатых годов прошлого века и потихоньку разваливается.
Мой дом был почти ровесником ДнепроГЭСа — он был построен в двадцатых годах прошлого века. Понятие о строительстве в то время было иное, дореволюционное, и дом строился на века. Кирпичные стены в некоторых местах доходили до метра толщиной, как в крепости. Чугунные батареи во всех комнатах пылали, как огонь, и производили африканскую жару в отопительный сезон.
Дабы не испечься, мама договорилась со слесарями и поставила вентили на батареях. При отключенных батареях отопление шло от одной чугунной трубы возле ванной, которая стояком соединяла нижние этажи с верхними. В доме было всегда очень тепло.
Наш дом располагался в старой части Запорожья, вдоль проспекта, который в мои времена назывался проспектом Ленина (теперь называется проспектом Соборным).
Проспект был одной из самых длинных улиц в Европе — почти одиннадцать километров в длину. Рядом с нами расположены все достопримечательности старого города — горсад, где позже расположился Дворец пионеров, Дубовая роща с трехсотлетними дубами и театр.
После войны к нашему дому достроили еще два здания, которые образовали двор буквой «п». Со стороны улицы Тургенева стояло здание бывшей синагоги, замыкавшее кольцо двора. Что значило слово «синагога», мне пояснили намного позже, чем я его услышала.
В годы моего детства в этом здании было учреждение финотдела — в нем работала мама моей одноклассницы Оксаны.
Запорожье освободили от немецкой оккупации в октябре сорок третьего года. Мой дедушка Степа въехал в город на танке с освободителями, и с этого дня семья перебралась в Запорожье.
Степан Михайлович работал в руководстве завода и был партийным. Ему с семьей предложили последнюю квартиру в нашем доме, который служил штаб-квартирой немецкого руководства. Это была квартира-помойка. Жилье в лучшем состоянии отошло другим, более важным людям.
В нашей квартире располагалась кухня штаб-квартиры. Она вся была завалена протухшими куриными головами, гнилое мясо воняло нестерпимо. Три дня бабушка с дедушкой вывозили и выносили мусор и отмывали квартиру до приемлемого состояния. Отказаться — не вариант: три комнаты и сто квадратных метров были невиданной роскошью.
Моей энергичной бабушке после множества переездов и эвакуации не впервой было приводить жилища в Божеский вид. Так что квартира быстро засияла в ее умелых руках.
Сияние чистоты в доме было безоговорочным семейным правилом. Исходя из этого, от младших требовалось ежедневное мытье полов. Бабушка могла испепелить взглядом, если замечала пыль или непорядок, придя домой.
Бабушкина мама, моя прабабушка Евдокия, умерла во время войны, и бабушка пригласила своего отца, Михаила Ивановича, поселиться вместе с ними. Он переехал из Сима в Запорожье и много чем помогал бабушке, которая пропадала на работе.
Прадедушка Миша прекрасно готовил и научил бабушку готовить еще лучше. Когда родилась моя мама, в сорок шестом году, дедушка и внучка стали неразлучны. Он нянчил мою маму и вел хозяйство.
За одни выходные вместе с бабушкой они белили стены, стирали, крахмалили, гладили и вешали занавески, так что дом становился снова чистым и свежим, что для пыльного Запорожья — нереальное достижение.
Дедушка Миша умер, когда моей маме было шесть лет. Она вспоминала, что он читал ей, а потом заснул и умер во сне, как праведник. Она долго пыталась его разбудить, чтобы он продолжил с ней игру.
Бабушка Катя работала в управлении колхозов. Она часто приводила приезжавших из сел колхозников на ночлег. Они не могли вернуться в тот же день домой, так как не было автобусов. Там, где ночлег, там и ужин. Картошка из погреба и квашеная капуста, которую она шинковала и заготавливала бочками на зиму.
Непростительная роскошь отдельной трехкомнатной квартиры шла на пользу обществу, святое место пусто не бывало.
Когда мои родители поженились, папа пришел жить в эту квартиру. Его родители были в разводе, и он остался между стульев на предмет жилплощади. Мой добрейший дедушка не только принял зятя, но и бескорыстно оставил родителям квартиру. Когда мне с сестрой исполнилось около трех лет, бабушка с дедушкой переехали в отдельную малюсенькую хрущевку далеко от центра.
Наш дом был на всех открытках города Запорожья из-за близости к зданию театра. Фотографический ракурс со стороны проспекта охватывал и наш дом.
Театр имени Щорса (сейчас Магара) был гордостью города. Моя мама девочкой наблюдала строительство театра, в котором участвовали пленные немцы. Время было послевоенное, и они были бесплатной рабочей силой.
