Не знаю, сколько прошло времени за разговорами и колядками. Помню, что бабця Мария пригласила всех за стол. Угощения были рукотворными шедеврами и образцом традиции. За столом был свободный прибор — люди верят, что на Рождество приходят души умерших родственников, для них должно быть место.
Даже помнится, кто-то пришел и сел на это место. На столе должно быть двенадцать постных блюд. Не знаю, было ли двенадцать в тот раз, но стол был заставлен. Самое знакомое мне блюдо — это кутя, что-то похожее на нее я ела на поминках. Самое экзотическое для меня — борщ с «ушками», это такие малюсенькие варенички с грибами.
Борща не было, но про него рассказали, и я потом еще сама дочитала про него. Остальное — салаты, соления, картошечка — привычные удовольствия праздничного стола.
Торжественность и радость общения превращали привычное в исключительное. Казалась, никогда такой вкуснятины не ела.
Так как ужин начался поздно и продолжался долго, вечерняя служба в церкви уже окончилась. Мы с Витой решили прогуляться до церкви сами.
Опять сказочная картина возникла перед глазами. Тихая лунная ночь, яркие звезды, контрастные тени на белом снегу — от света редких фонарей, безлюдье. Быстро дошли до освещенной, убранной хвойными ветками маленькой церкви. Внутри мерцали лампадки, пахло хвоей и свечами. Там жила тайна, чудо вот-вот свершится.
Хорошо, что никто не нарушил покой этого места своим присутствием. Мы тихонько пошли назад.
Я на тот момент мало бывала в церквях, и на меня снизошел покой и спокойствие. Я поняла, чему радуются и что празднуют эти люди. Почувствовала сердцем эту надежду на свет, радость и любовь, которые чудом приходят в мир в эту волшебную ночь.
