Мироныч вызвал меня к прямому проводу и расспросил о всех подробностях смерти Фишера. И в этих вопросах, в голосе, в тревоге члена Реввоенсовета ощущалась настоящая, большая человеческая скорбь, скорбь по боевому товарищу, погибшему на фронте такой смертью…»
Сергей Миронович уже тогда изучал и вникал в технику, придавая ей исключительную роль. Расскажем здесь один чрезвычайно интересный эпизод, определяющий ум и смелость Кирова.
На форт Александровский, в Закаспии, занятый белыми, под руководством Кирова был произведен внезапный налет нашей флотилии. Форт захватили врасплох и настолько стремительно, что радист не успел даже передать сообщение о нападении. Целые сутки радиостанция форта, уже находившегося в наших руках, работала с Гурьевом, где располагался штаб генерала Толстого, и с Петровском[13], откуда поступали депеши Деникина для Колчака.
Сергей Миронович лично занимался расшифровкой донесений Деникина Колчаку. В одной из телеграмм он устанавливает маршрут следования по Каспийскому морю деникинского посланца к Колчаку, генерала Гришина-Алмазова. Киров организовал захват судна, на котором следовал генерал. У генерала оказались письма и документы Деникина.
Исключительной предприимчивостью обладал Киров!
В низовьях Волги он руководит сколачиванием разрозненной XI армии, приводит ее в порядок и вместе с нею, во главе ее, участвует в разгроме Деникина и восстановлении Советской власти на Северном Кавказе.
Никогда не забыть!.. Театр. Спектакль. Молодые бойцы смотрят пьесу Леонида Андреева. Во время действия на сцену вбегает секретарь партийной организации с бумагой в руках и взволнованным голосом сообщает:
— Товарищи, победа! Только что получена телеграмма: наши броневики ворвались в Баку!..
Был тяжелый 1919 год. На Северном Кавказе шли жестокие, продолжительные бои с Деникиным. Меньшевики и эсеры, проникшие в наши ряды, пытались разложить части 7-й Кавказской дивизии. Спекулируя на отсталых настроениях отдельных бойцов, они пытались сеять национальную рознь, панику. О происках врага стало известно члену Революционного военного совета XI армии Сергею Мироновичу Кирову. Поздно ночью он приехал к нам в дивизию. Я проводил его на квартиру командира бригады Сабельникова.
— Созовите совещание коммунистов да и партийцев из местного населения позовите обязательно! — приказал Сергей Миронович, выслушав подробный доклад о положении на фронте.
Когда партийцы собрались в штабе бригады, товарищ Киров сказал:
— Ставка меньшевистско-эсеровской кампании ясна. Сея национальную рознь, они хотят натравить население против нас, чтобы таким образом сделать невозможным продвижение красных в Дагестан и Грузию.
Он дал каждому коммунисту подробные указания, как бороться с провокационными действиями врага, как вести разъяснительную работу среди населения.
Рано утром товарищ Киров собрал на площади бойцов.
После митинга сами бойцы обнаружили в своей среде меньшевистских агентов — зажиточного казака Суракова и богатого скотовода Мала-Андзе, разжигавших национальную рознь среди бойцов.
Сергей Миронович в это время был на бронепоезде. К нему привели арестованных. Киров тут же вторично собрал митинг.
— Вот, — сказал он, показывая на врагов, — кто мешает нашему наступлению, кому выгодно сеять национальную вражду: кулачье, скотоводы, богачи.
Ночью был получен приказ о наступлении.
— Я буду находиться в авангарде с тридцать седьмым полком, — сказал Сергей Миронович.
Во время боя товарищ Киров находился на наблюдательном посту. Он заметил, что наши части, перешедшие в атаку, оказались отброшенными.
— Не отступать! — приказал Киров.
В сопровождении двух разводчиков поскакал он на левый фланг, где было заметно замешательство.
Личным геройским примером Киров сумел зажечь бойцов. Отступление было остановлено. В это время под ним была убита лошадь. Несмотря на сильный ушиб, полученный при падении, Киров продолжал оставаться на передовой линии, поспевая всюду, откуда грозила опасность. Через три-четыре часа наши части вступали во Владикавказ.
На площади освобожденного от белых города Киров собирает митинг и снова зовет к победе, к окончательному разгрому врага.
Киров приехал из Москвы в Астрахань в конце 1918 года, в тот момент, когда туда прибывали остатки XI армии.
Две трети красноармейцев были больны тифом, у большинства остальных, перенесших неимоверные тяготы отступления через безводные песчаные пустыни, господствовали демобилизационные настроения…
Над Астраханью нависали и с востока, и с юга, и с запада вражеские силы.
В самой Астрахани наше положение было очень непрочно. Белогвардейские организации вели подрывную работу. Профсоюзы в значительной мере находились под влиянием социал-предателей меньшевиков и эсеров.
