Проходит совсем немного времени, и снова точно такой же сильный удар раздается сзади меня, и снова в той же самой траве. Тут я бессилен. С живцом в траву не заберешься. И мне только остается сидеть в лодке и считать удары охотящихся щук.
Давно я не слышал такого боя. От сильных щучьих ударов из воды веером разлетается перепуганная мелкая рыбешка. Рыбки иногда падают на листья кувшинок и, прежде чем найти снова дорогу в воду, недолго бьются на листьях. И нередко, такую бьющуюся на листе кувшинки рыбешку, тут же, новой атакой, подхватывает щука… Раскрыта на мгновение пасть, и охотник вместе с добычей скрывается в воде.
Я снова и снова подбрасываю живца к срезу травы, но соблазняю выскочить из зарослей всего лишь одного небольшого щуренка. Остальные щуки продолжают громко бить в самой траве.
С чего бы вдруг так разошлись эти местные щуки? — Этот вопрос не покидает меня. Я все чаще смотрю на северо-запад, в сторону Онежского озера, оттуда чуть тянет ветерок, и, наконец, нахожу объяснение буйной щучьей охоте. С Онего идет тяжелая и долгая гроза. Перед такими грозами щуки нередко и устраивают свои шумные охоты.
Я тороплюсь на берег — надо уйти от грозы. У причала лодку поджидал здоровущий, мохнатый-мохнатый кот с разбойничьим взглядом — ну прямо Соловей-разбойник, перехватывающий богатых купцов на лесной дороге… Делать нечего, приходится платить дань. Кот солидно принимает от меня окуня и, задрав голову, чтобы рыба не мешала идти, уносит окуня в кусты.
Первая молния вспыхивает уже позади меня. Привязав лодку, спешно собрав снасти и улов, я бегу в гости к Михаю.
Слишком томительно ожидание перволедка: оно затягивается иной раз на несколько недель. А ведь первый лед — праздник для любителей зимней ловли, вот и ждешь его с нетерпением.
Дышит студеный ветер с севера, мягкий снежок ложится на землю, а ледостава нет.
Ранним утром слышу по телефону тяжелые вздохи Алексея Ходуса — моего друга:
— Ну, как — не прихватывает?
— Куда там, всего два градуса!
— И вроде — отпускает?
— Похоже, что так.
— Никакого терпения нет!
— Еще бы!
На таком странном языке ведутся разговоры до той поры, пока не стукнет крепкий мороз и под ногами не зазвенит хрустящий лед.
— Как там лед, не слышал? — спрашиваю я Алексея, потому что знаю о его ежедневном обзванивании своих друзей-рыбаков.
— Схватило! — радостно басит он.
— И хорошо держит?
— Сегодня мужики на плотине до середины «Карачунов» доходили, сантиметров пять.
— Вот и отлично. Завтра едем за мотылем — и в добрый час!
Обычно я люблю рыбачить один, но на открытие сезона, как зимнего, так и летнего, как правило, собираемся компанией. Заранее созваниваемся, договариваемся, на чьей машине едем, кто что берет из снастей, принадлежностей и прикормки, сбрасываемся на бензин и часов в пять по утру собираемся на гаражах.
География поездок наших самая разная: от Южного Буга до Каховского водохранилища, включая различные реки, речушки, водохранилища и ставки. За рыбалку, бывало, накатывали по триста километров, что, кстати, редко сказывалось на количестве и качестве выловленной рыбы.
В этом году решили начать с ближайшего водоема — Карачуновское водохранилище.
Чуть свет приехали к первой затоке. Машину поставили на насосной станции, договорившись со сторожем.
Я предложил идти на ту сторону водоема к «тополям», там по первому льду часто попадаются приличные окуни, но Любченко решил, что пойдут с Васей Парфенюком на русло к Панской поляне, проверят тарань и карася. Ну, — хозяин-барин, да и Петровича трудно в чем-то переубедить, такой уж у него характер.
Рыбаков на водоеме еще немного, человек тридцать от силы, но у того берега образовалась небольшая кучка, значит что-то «надыбали».
Идем с Алексеем и Серегой не спеша, постоянно проверяя пешней толщину льда. На переход уходит минут сорок.
Начинаем от четырех тополей, затем перебираемся в карьер ближе к камышам. Пробили уже по десятку лунок, но результата нет. Да, поизвели окуня. Те годы, по перволедью, тут самое окуневое место было, по ящику набивали.
Прошелся по лункам с эхолотом. Глубина восемь-девять метров, а рыбы нет.
Огляделся по сторонам в бинокль. Метрах в трехстах, в карьере, сидят человек пять и, по их поведению, что-то ловят.
— Леша, ну как у тебя? — кричу я другу.
— Да, два «матросика» поймал, и все, — недовольно ответил он.
— А у Сереги?
— Вытянул густерку, и пошел ближе к берегу.
— Я вон наблюдаю, в карьере мужики руками машут, наверное, что-то ловят. Может, пойдем туда?
— Пойдем, прогуляемся.
При подходе к рыбакам видим, что они «нащупали» тарань. Возле каждого лежало по десятку двухсотграммовых, примороженных и припорошенных снегом, рыбок.
Метрах в тридцати от них «забурились».
Бросил в лунки каши, настроил удочки. Пробил несколько лунок на разных горизонтах, проверил их эхолотом. Глубина четырнадцать метров и в двух есть рыба! Закармливаю их и возвращаюсь на старое место.
