В тот день Днепр уловом нас не порадовал — всего несколько подлещиков и густерок, да неизменные каховские бычки. А ведь ровно неделю назад на этом же месте уже к обеду мы были с рыбой.
Однако именно эта неудачная рыбалка запомнилась нам надолго: природа подарила нам редкое по красоте, захватывающее зрелище.
Мы стояли на надувных лодках в одной из заток Каховского водохранилища возле Никополя. Вокруг нас расположились лодки других рыбаков.
Рыбалка не заладилась, и часам к десяти утра ожидание «чуда» сменилось разочарованием. Подставив обнаженные спины лучам еще теплого солнца, рыбаки толковали о том, что главное в нашем деле — не добыча, а общение с природой. Солнце, воздух и вода — все было по-летнему ласково. Установилось бабье лето во всей его красе. И вдруг…
— Смотри! — воскликнул Гриша, тронув меня за плечо. — Что это?
Оглядевшись по сторонам и увидев вокруг только чистую, зеркальную, не тронутую ветром поверхность и словно застывшие на ней лодки, я вопросительно посмотрел на Григория.
Он молча указал рукой вниз по течению. Далеко, метрах в пятистах от нас, река от берега до берега вспыхивала мелкими мерцающими искорками…
— Что это? — непроизвольно повторил я вопрос Грише. Однако в тот момент мы еще не могли дать на него ответ. С таким явлением мы столкнулись впервые, и нам оставалось только ждать.
Рыболовы тоже оживились. Слышались удивленные возгласы, вопросы.
Между тем, мерцающая полоса двигалась, постепенно приближаясь к нам. И настал момент, когда все поняли: лещ идет! Какая уж тут рыбалка! Все внимание приковано к удивительному зрелищу.
Лещи шли вверх по течению у самой поверхности. Сотни рыб одновременно вскидывались над водой и возвращались обратно, чтобы через несколько мгновений опять взвиться в воздух. Всплесков мы не слышали. Все вокруг было заполнено усиливающимся по мере приближения лещового стада мерным шумом, напоминающим шелест опавших осенних листьев.
Попадающую на пути лодку рыбы обтекали с обеих сторон, но не ближе 30—40 метров от бортов. А затем вновь сливались в единый плотный поток.
Лещи будто радовались погожему дню, подставляя свои бока солнечным лучам. Вода «кипела» вокруг нас, несметное количество солнечных зайчиков, прыгающих по чешуе рыбы, создавали ощущение праздника.
Рыба шла косяками, и в каждом были особи примерно одного возраста. Различались они окраской. Косяк матерых, золотистых с краснотой лещей сменялся серебряным косяком подлещиков.
Изумленные и зачарованные, мы так и просидели без движения эти полчаса сказки. И когда на смену шелесту снова наступила тишина, оцепенение прошло.
Несколько лодок бросились в погоню за лещом. Однако скоро они вернулись: лещи скрылись, и нигде признаков их присутствия не было видно.
Мы просидели до вечера в надежде на хороший клев, время от времени вспоминая и заново переживая прекрасные минуты свидания с необычным. Но клева так и не было в тот день. Наверное, потому, что это был день Леща.
У
Сразу после ледохода установилась холодная погода. Порывистый северо-восточный ветер гнал низкие растрепанные тучи, из которых что-то непрестанно сыпалось: то снежная крупка, то чистый колючий дождь. Земля, ветки деревьев — все покрывалось корочкой льда. Пара скворцов, поселившаяся было в скворечнике на березе напротив моего окна, куда-то пропала; над полем больше не кувыркались чибисы, в лесу стало по-зимнему пусто. Днем столбик термометра неуверенно пытался дотянуться до нулевой отметки, ночью же он опускался до минус пяти.
Каждый вечер я ложился спать с надеждой, что завтра, наконец, ветер стихнет, и на улице потеплеет. И каждое утро видел одну и ту же безрадостную картину.
В эти дни я вспоминал недавнюю рыбалку по последнему льду, когда ловилась замечательная плотва. С утра в основном клевала мелочь, а ближе к полудню, когда талые воды начинали проникать под лед, подходили очень крупные экземпляры.
Плотва хватала мотыль так жадно, что иногда мормышка не успевала опускаться до дна, как на ней уже сидела очередная рыбина…
Отпуск подходил к концу, а мне все никак не удавалось выбраться на водоем. Но вот по радио передали, что потеплеет до пятнадцати градусов! Наконец-то! Готовлю снасти и — в путь, на голубые весенние просторы!
Иду знакомой дорогой. Слева, под высоким обрывом, извивается небольшая речушка. Скоро она разольется, затопит всю пойму. Тогда на прогревшееся мелководье выйдет рыба. Но сейчас вода еще слишком холодная, и рыба пока стоит на глубине.
Дорога выходит к полю, а затем сворачивает к лесу. Из колючей стерни вылетает небольшая серая птица. Это — жаворонок. Он поднимается все выше и выше в небо, вот он уже едва заметен, а до меня еще долетает его веселая звонкая песня. Ему вторят, заливаются колокольчиками второй, третий…
