Касанда слушал своего собеседника, и перед ним все шире открывался новый мир, мир справедливой борьбы с чужестранцами. И для этой борьбы нужно было жить. Нельзя молча погибать в этой душной камере, когда его братья борются за свободу и счастье своего народа.
Там, за стенами тюрьмы, был огромный мир, где жили люди, сочувствовавшие ему, Касанде. Касанда вспомнил о портрете, хранившемся у него на груди между двумя тонкими дощечками, и ему захотелось поговорить с Мониа о человеке, который является другом всех угнетенных.
Узенькая полоска света под дверью, выходившей в коридор, потухла. Наступила ночь, и Касанда принялся обследовать ка-,меру, пытаясь найти слабое место в стене или в полу и раскачать камень. Но все его поиски были напрасны.
Обшарив пол и стены, он поднялся на пальцы и дотянулся руками до низкого потолка. Вытягиваясь изо всех сил, Касанда начал ощупывать доски, лежавшие на обтесанных прямоугольных бревнах. Он разбудил Мониа и попросил помочь ему.
— Напрасно тратишь силы, — грустно сказал Мониа. — Тот негр, который умер вчера, тоже пытался, да ничего не смог сделать.
— Давай еще попробуем. Ты хочешь убежать?
Мониа молча встал на четвереньки. Он делал так уже несколько раз, помогая тому, умершему, негру дотянуться до потолка.
— Встань мне на спину. Только тише, я совсем ослаб. Может быть, у тебя все-таки найдется что-нибудь поесть?
— Ничего нет, — сказал Касанда с сожалением.
Мониа закряхтел и едва не упал под тяжестью Касанды.
Касанда долго возился, ощупывая потолок. Мониа давал ему советы.
Наконец Касанда нашел зазор между бревном и досками. Он отдохнул немного и, снова встав на Мониа, засунул пальцы в найденную им щель.
Повиснув на руках, Касанда поднял вверх ноги, уперся ими в доску потолка и начал ударять в нее пяткой до тех пор, пока доска не подалась. Увлеченный, он принялся колотить в нее ногой изо всех сил и сорвался. Ударившись спиной, Касанда долго лежал на полу, не в силах шевельнуться от боли. Но через час он вновь поднялся и снова повторил свои попытки. Теперь щель была шире, и, крепко ухватившись за прямоугольную балку, Касанда с яростью бил пяткой в доску. Доска тихо скрипела, понемногу подаваясь вверх, и наконец поднялась настолько, что в образовавшуюся щель уже можно было пролезть.
Касанда напрягся, протиснул свое тело в отверстие и оказался на чердаке. В течение нескольких минут он молча сидел, напряженно прислушиваясь. В нос лезла пыль. Вокруг было тихо. Ни звука не долетало снаружи.
Касанда опустил вниз руки и помог Мониа взобраться на чердак. Затем он осторожно высунулся из окошка. Завернувшись в одеяло, часовой сидел, привалившись к дереву, и спал.
Когда Касанда и Мониа вылезли на крышу, им показалось, что железо под ними громыхает на весь рудник. Но часовой даже не пошевелился.
Спрыгнув на землю, они побежали к колючей изгороди. Касанда пролез благополучно, но Мониа зацепился рубахой за проволоку и никак не мог освободиться. Раздался окрик часового, затем лай собаки и выстрел. Касанда дернул Мониа за руку, и они бросились в высокую траву.
Трава в саванне поднималась выше человеческого роста. Касанда и Мониа бежали, пробираясь в холодной, покрытой росой траве. Изредка они останавливались и прислушивались. Мониа скоро ослабел и не мог бежать, и Касанда тащил его за руку. Далеко позади послышался лай собак.
Погоня! — сказал Мониа задыхаясь. — Надо добраться до реки, чтобы сбить собак со следа. Иначе нам не уйти. Река близко…
Они пробежали еще немного. Мониа стал спотыкаться и наконец упал. Он лежал, тяжело дыша, и не мог подняться.
В холодном ночном воздухе ясно послышался лошадиный топот.
— Слышишь? — возбужденно сказал Касанда. — Вставай, слышишь, они уже близко.
— Не бросай меня, — проговорил Мониа. — Там собаки. Я сейчас отдохну и опять побегу.
Над далеким горизонтом поднялась луна и залила саванну мертвым, голубоватым светом. Увидев измученное лицо Мониа, Касанда понял, что ждать нечего. Он поднял своего спутника и взвалил его себе на плечи.
Бежать с таким грузом было тяжело. Касанда скоро устал и пошел быстрым шагом. Вдруг в нескольких шагах от них раздался лай, и едва Касанда успел положить Мониа на землю, как из травы выскочили три собаки. Не замедляя бега, одна из них, оскалив пасть, бросилась на грудь Касанды. Это был специально обученный для поимки негров зверь, свирепый и бесстрашный. Касанда отбросил его ударом кулака с такой силой, что пес перевернулся в воздухе. Но почти одновременно на беглеца прыгнули две другие собаки. Касанда упал на спину, схватив одну из собак за ошейник, а другую за шерсть. Обе они с рычаньем вцепились ему в руки. Третья собака, оправившись от удара, снова бросилась на него, и если бы Касанда не успел загородиться плечом, она вцепилась бы ему прямо в горло.
— Мониа! — яростно закричал Касанда, пытаясь подняться с земли. — Мониа!
Бешеный рев собак слился с криком человека.
