Калининградская область. Янтарный. Едем поздним вечером из аэропорта в поселок: по сторонам от темных дорог тополя, на каждом лента, отражающая свет фар. Местные называют эти деревья последними солдатами рейха. Продираемся сквозь рванину тумана. Прошмыгнула лиса. То и дело машина съезжает с асфальта и трясется по булыжнику, мощенному еще при тевтонцах. Встречники сбавляют ход и выключают дальние фары: столкнуться на такой дороге – верная и мгновенная смерть. В поселке совершенная тьма: единственные источники света – экраны телефонов у пьяных подростков и звезды над головой (те самые, кантовские, надо полагать). Еще мерцают янтарные плиты на фасаде ресторана, куда мы пришли ужинать. Сам ресторан больше походит на мавзолей, тоскующий по будущему диктатору. В гостинице мы живем на последнем, третьем этаже. Между пролетами висят картины ужасного качества на готические сюжеты в духе «Грозового перевала». У лестницы стоят детские кроватки. А вот это и правда страшно. По легенде, лет двести назад дочь хозяина бросилась с утеса из-за неразделенной любви. Бедная легенда, не хватает дождя из янтарей раз в год или жалостливой прусской баллады, которую иногда по ночам настанывает прибой. Впрочем, любой вымысел проигрывает самой жизни. Легенда, в отличие от реальности, хотя бы оставляет тебе выбор в нее не верить. 1 февраля 1945 на берегу были расстреляны и забиты прикладами около тысячи евреев. Путешествуя по области, не покидает чувство, что мы, русские, так и не сумели обжить эту землю. Все выглядит заброшенным и покинутым. Мы не сроднились с этой землей и до сих пор как будто проживаем в ней, как временный гость в съемной нелюбимой квартире.
Гущин отставил телефон. Вона что.
