Плакат на нескольких языках извещал о том, что в музее проходит выставка, посвященная ледяному человеку. Тут я все-таки насторожилась. В музее искусств – и такая выставка. Стала выяснять. Оказалось, что я попала в музей естествознания. Оба музея – искусств и естествознания – находятся на одной площади напротив друг друга. К тому же это без преувеличения два дворца-близнеца. Так и было задумано при создании ансамбля площади. Так что не мудрено было ошибиться.
Но я даже не огорчилась. Никуда не убежит от меня мой Брейгель. А тут вдруг такое совпадение. Я только что из тех мест, где этот Отци был найден. Да еще этот дневник и человек, называющий себя ледяным…
Поинтересовалась: с чего это вдруг именно в Вене такая выставка? Оказывается, между Австрией и Италией разгорелся спор: на чьей территории найдено тело? Речь идет о перевале на австро-итальянской границе, находящемся на высоте более трех тысяч метров. И до этого ни для кого не имело особого значения, где именно там проходит граница. А тут вдруг за каждый метр началось сражение. В итоге итальянцам удалось доказать, что тело лежало на их территории. Но австрийцы до сих пор не могут успокоиться, вот и устроили очередную грандиозную выставку.
С самого начала осмотра экспозиции меня не покидало странное чувство, будто речь идет о ком-то, погибшем совсем недавно. Возможно, этому способствовало обилие деталей, живописующих жизнь этого человека: возраст, облик, где жил, что ел, чем болел, чем занимался. А может быть, все дело было в стоявших в залах, будто в музее Тюссо, статуях Отци. Да и со стен на меня смотрели его фотографии. Естественно, это были реконструкции облика ледяного человека – так, по мнению ученых, он мог выглядеть. То, что реально осталось от мужчины, жившего больше пяти тысяч лет назад, очень походило на мумию.
Наконец я дошла до макета, воспроизводившего в натуральную величину момент, когда два альпиниста случайно наткнулись на тело. Дело было в сентябре 1991 года. Горы, расщелина, затянутая льдом, уже явно начинавшим подтаивать. И на этой неуютной земле вниз лицом с неестественно вывернутой рукой лежит черная мумия, наполовину накрытая льдом, будто одеялом. И два альпиниста, застывших над ней в изумлении.
Об Отци теперь многое известно. Загадкой лишь по-прежнему остается его смерть. Почему он отправился один так высоко в горы да еще осенью, когда уже нередки заморозки? Как он там погиб?
Когда я перешла к следующему стенду, я прочитала удивительные вещи. Оказалось, что умерло как минимум пять человек, так или иначе связанных с Отци. Среди них специалисты, изучавшие мумифицированное тело, а также журналист, писавший о ледяном человеке. Последний из погибших – один из альпинистов, обнаруживших Отци. Спустя тринадцать лет он вернулся к тому месту, где нашел его, и пропал. Альпиниста разыскивали почти неделю, и его труп был обнаружен под горным обвалом. После этого события газеты запестрили заголовками такого типа: «Мумия убивает людей, нарушивших ее покой».
В моих ушах, как эхо, прозвучали слова, услышанные всего несколько дней назад: «Бедняжка, он, видимо, поскользнулся и упал, а потом его занесло снегом». Сказаны они были об Олеге, авторе дневника, погибшем в том же самом месте совсем недавно. А ведь Олег тоже всерьез заинтересовался Отци. Еще одна жертва мумии?
Я не стала осматривать музей дальше. Мне захотелось на улицу, даже если там толпа, лишь бы живая, лишь бы подальше от всех этих загадочных гибелей.
Вернувшись в Москву, я первым делом позвонила своему приятелю – редактору одного популярного журнала – и рассказала ему о находке.
– Ну, что же. Это может быть интересно. Тем более, если тебе и твоим приятельницам понравилось. Если нам не подойдет, то уж в какой-нибудь женский журнал я пристрою. Ты его захвати с собой. Жена на даче всю неделю. Давай сегодня встретимся у меня.
– Нет, я не смогу.
– Да? Жаль. Я соскучился ужасно. Между прочим, две недели не виделись. Давай тогда завтра.
– Завтра тоже не смогу.
– Когда же мы увидимся?
– Да хоть сегодня, но на работе. Я сейчас подъеду.
– В чем дело? Мне отставка выходит или как? Ты там встретила итальяшку смазливого, что ли?
– Как ни странно, встретила, только не итальяшку, а русского.
– Русского?
– Ну да, того самого, я сегодня привезу тебе его дневник.
– Но он же погиб!
– Погиб. Не знаю, много ли он добрых дел в жизни сделал. Но одно после смерти уже точно совершил – помог мне по-новому на нашу ситуацию взглянуть.
– Так, понятно… Даже интересно, что же там такое в этом дневнике. Ну ладно, привози. Я надеюсь, ты все это сгоряча. Увидимся, поговорим…
Виктор повесил трубку.