– Точно, права. Ты думаешь, почему я так разошлась сегодня? Ведь то, о чем мы сегодня говорили, касается меня напрямую.
– Тебя тоже?
– Не меня, не меня, успокойся. Меня, я надеюсь, бог избавит от подобной напасти. Но это случилось с моей сестрой, младшей. Это она пятнадцать лет любила человека, у которого было трое детей. Знаешь, что самое странное, она казалась счастливой.
И я услышала еще одну грустную историю – не первую за этот день. Сестра Элизабет встретила и полюбила мужчину намного старше себя. Ей тогда только исполнилось двадцать лет. За ней ухаживали многие молодые ребята из колледжа. И позже, когда она начала работать, недостатка в ухажерах не было. А она заладила: «Никто мне не нужен, я его люблю и совершенно счастлива, буду ждать, сколько надо. А не сможет уйти от жены, мне и так хорошо». Родители очень переживали. Элизабет предлагала сестре помочь найти работу в другом городе или даже в другой стране. Но сестра не поддавалась ни на какие уговоры. В результате все смирились и оставили ее в покое. Как сказала Элизабет, она даже поверила в то, что сестру вся эта ситуация устраивала. Оказалось, зря поверила. В прошлом году сестра Элизабет попыталась отравиться. Это было накануне ее тридцатипятилетия. В тот день Элизабет словно почувствовала что-то и весь вечер звонила сестре, хотела пригласить в ресторан. Не дозвонившись, ночью примчалась к ней домой. Вовремя. Сестру удалось спасти. Но Элизабет до сих пор не могла простить себе того, что не проявила настойчивости и не сумела убедить сестру порвать с тем человеком. До того, как произошла попытка самоубийства.
– Но сестру же спасли! Чего же ты себя до сих пор коришь? Она же еще молодая. Ничего, встретит теперь какого-нибудь нормального парня, – я попыталась перевести разговор в более оптимистическое русло.
– А вот это вряд ли. Ее хоть и спасли, но что-то с ней произошло, она… – Элизабет запнулась, было видно, что ей с трудом дается каждое слово. – С ума она сошла, крыша у нее поехала, как вы русские изволите выражаться, – вдруг с каким-то ожесточением произнесла она.
– Какой ужас! – слова Элизабет так поразили меня, что кроме самой банальной реакции я оказалась ни на что не способна.
– Да, тяжело. И все из-за таких идиотов, как твой Олег!
Элизабет взяла себя в руки и уже более спокойным тоном добавила.
– Мне в его дневнике только одно понравилось. То, как он сам себя обозвал.
– Как? Я не помню.
– Ну, под конец, когда он уже здесь в гостинице последний раз писал. Помнишь, он сравнил себя со здешней достопримечательностью, с этим Отци?
– Ах да, действительно.
– По-моему, в этом сравнении он прав. У таких, как он, вместо сердца – ледышка. Так что ты, если будешь дневник публиковать, так и назови: «Записки ледяного человека». Эх, жаль, что я не красавица и на меня вот такой тип, с ледышкой вместо сердца, не запал. Мы бы с ним потягались. Я же, как сказала Шарлотта, сухарь. Значит у меня вместо сердца черствая корка. Вот и посмотрели бы, чья взяла.
В словах обычно невозмутимой и ироничной Элизабет было столько горечи, что мне стало не по себе и захотелось как-то отвлечь подругу от мыслей о сестре.
– Да что ты, Лиз, а я-то была уверена, что у вас все женщины железные, как ваша бывшая премьерша, – не слишком удачно пошутила я.
Элизабет поняла мой маневр.
– Ладно, я действительно железная, так что не волнуйся, со мной-то уже ничего не случится. Давай ложиться, а то завтра рано вставать, нам же еще до Милана ехать и ехать. А самолет ждать не будет. Так что подъем в семь часов.
На следующий день после обеда мы уже были в Милане, а оттуда разлетелись в разные стороны. Шарлотта – в Париж, Элизабет – в Лондон, а я – в Вену. У меня оставалось еще несколько дней отпуска, и я решила осуществить свою давнюю мечту побывать в этом городе.
В первый же день я отправилась в Музей истории искусств. Я хотела полюбоваться на полотна моего любимого художника – Брейгеля, который представлен в этом музее лучше, чем где-либо в мире. Поскольку в городе я совсем не ориентировалась, взяла такси. Немецкого я не знаю, но водитель радостно закивал головой, когда услышал: Мария-Терезиен-плац. Я знала, что именно там находится нужный мне музей.
В центре большой площади, в небольшом сквере, красовался величественный монумент австрийской императрицы. Марию-Терезию нередко сравнивают с другой императрицей – Екатериной II. Обе вошли в историю не только своих стран, но и в мировую историю как достойнейшие правительницы. Даже памятник Марии-Терезии напомнил мне памятник Екатерины в Петербурге.
У входа в музей я удивилась – множество детей и подростков. «Надо же, как в Вене с детства приучают любить искусство», – подумала я. Вышла в холл и первое, что я там увидела – фигуру Отци. Точно такую же, как в итальянском отеле. Только здесь она была гораздо больших размеров и лучше сделана.