Становилось прохладнее, особенно по утрам. На пляже все реже перестали появлялись купальщики. Да и те, кто отваживался забираться в озеро днем, когда вода немного прогревалась, сделав пару-тройку энергичных бросков, выходили на берег, поеживаясь, и старались поскорее одеться. Лишь нашей даме с собачкой все было нипочем. Она по-прежнему быстро заходила в воду и плыла спокойно и размеренно. Но однажды утром я не дождалась и ее. Это было так странно. Женщина и собачка настолько вписались в утренний пейзаж, что ее отсутствие заметила не только я одна.
– Я знаю, вы с Драженом подглядывали за ней… – как-то обратился ко мне Бронко.
– За кем за ней, – я сделала вид, что не понимаю.
– Ну за этой, за пловчихой и ее хахалем.
– А чего было подглядывать, они и не скрывались.
– Да я и не говорю ничего такого. Просто хотел спросить, кто они такие. Вы узнали что-то?
– Да нет, только то, что они из России.
– А мужик так и исчез?
– Да, после грозы больше не появлялся…
– Да, дела… Видно вроде тебя, не сумела мужика удержать… – прокомментировал Бронко.
– Да нужны они очень! – фыркнула я.
– Гляди, прокидаешься! Как бы потом поздно не было!
Бронко не выдержал и в очередной раз выразил мне свое неудовольствие по поводу нашего расставания с Драженом.
– Да ладно, ладно, слышала уже, останусь в старых девах. А что, лучше быть женой такого вот мужика, который к другой бегает на пляж по утрам?
– С чего ты взяла, что он женатый? А может разлюбил…
– Ну да, вчера еще был весь из себя влюбленный, а назавтра исчез.
– А что, так не бывает? Вон как у вас с Драженом? Любились и разлюбились…
– Да не было у нас любви! Вот у этой пары – была, а у нас так, летний роман.
Мне показалось, я сказала это очень уверенно. Интересно, кого я пыталась убедить: Бронко или саму себя? Наверное, больше себя. Я почему-то все больше скучала по Дражену.
– Ну ладно, не горячись. Может еще вернутся твои влюбленные.
Но они больше не вернулись. Правда, однажды я встретила даму с собачкой. Дело было в центре города. Я стояла на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора. И вдруг услышала знакомую мелодию, полную нежности и грусти. Она так странно звучала на этой женевской площади! В двух шагах от меня остановилась машина, из которой и доносились звуки песни Горана Карана. А в ней сидела наша Анна Сергеевна. Она и не она. Если бы не песня, я бы и не узнала ее. Передо мной была женщина, вполне соответствующая марке дорогой престижной машины, в которой она находилась. Элегантно одетая, как будто только что из парикмахерской, с лицом несколько даже надменным. А возможно, такое впечатление она производила, поскольку была погружена в себя и совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг. Меня она тоже не заметила.
А в один из последних дней моей работы в ресторане я увидела и нашего Гурова. Он был не один. Рядом с ним за столом сидела женщина: средних лет, высокая, статная, уже начинавшая несколько полнеть. Лицо у нее было несколько грубоватое, но в то же время властное. Описывая ее, точнее будет употребить слово «дама». Пожалуй, она единственная внешне походила на свой прототип из чеховского рассказа. Я подумала, что, наверное, как и чеховский персонаж, наш Дмитрий Дмитриевич побаивается своей жены. В том, что передо мной муж и жена, сомнений не было. Об этом говорила вся их манера общаться, а вернее, не общаться друг с другом, не говоря уже о том, что третьим за их столом был молодой человек лет двадцати, явно сын, настолько он был похож на отца.
Приняв заказ, я отошла и стала раздумывать, как бы сделать так, чтобы испортить им вечер. У меня даже возникла идея, ставя бутылку на стол, будто бы случайно опрокинуть ее так, чтобы залить явно недешевый костюм мужчины. Но потом одумалась. Что за ребячество? Кто она мне, эта дама с собачкой? Нарываться на скандал из женской солидарности? Что мне, в конце концов, за дело до их неудавшегося романа?
Но невольно я время от времени поглядывала на Гурова. Он явно постарел и как-то сник. Подумав так, сразу же оборвала себя: наверняка мне просто хочется, чтобы он плохо выглядел, а на самом деле он ничуть не изменился. Да и как человек мог постареть за месяц?
Чуть позже меня вдруг поманил из кухни Бронко.
– Смотри, смотри пришел этот ваш, как вы его называли?
– Гуров. Да я его видела.
– Странно, чего это он сюда с семейством приперся?
– Ну может, это не он захотел, а жена.
– А ты права, женатый он…
– Да, жаль нашу пловчиху, – эти слова ненароком сорвались с моих губ. На самом деле мне совершенно не хотелось обсуждать с Бронко историю дамы с собачкой.
– А мне его жаль, – вдруг заметил Бронко. – Ты посмотри, как он сдал… Я тут видел, как он курил. Пошел к той самой ихней скамеечке и сидел там долго, пока его жена не позвала. Тоже, небось, страдает…
– Страдает он, как же, а что ему мешало уйти? Вон сын уже совсем взрослый. Негодяй! – я сама не поняла, почему это слово вдруг сорвалось у меня с языка.
– Ну ты даешь! – Бронко был явно ошарашен моим определением.
– Конечно, трус и негодяй! – отступать было некуда.