С последним вопросом вышли остатки воздуха, а с ним и сил. Хотя, скорее всего, силы исчезли от пришедшего понимания безысходности ситуации. Алена почувствовала, что задыхается. Мужчина, сидевший за стойкой информации и до этого с безразличием отвечавший ей, посмотрев на нее, забеспокоился и предложил воды. Наверное, даже его, насмотревшегося здесь, в больнице, на всякое, поразило лицо Алены.
– Да что вы так переживаете? Все будет хорошо. Поправится ваш коллега – сказал он, сделав легкий акцент на слове «коллега».
А потом был самый длинный вечер в ее жизни. До девяти часов она еще дотянула более-менее нормально: готовила, кормила сына ужином, обсуждала что-то с ним, отвечала на чьи-то звонки. Наконец в девять Алена позвонила в госпиталь. Первый раз. А потом – через каждые полчаса. Самым тяжелым было заполнить промежутки между звонками. Читать она не могла. Буквы не складывались в слова, а если и складывались, мозг отказывался их понимать. Несколько минут она тупо смотрела на фразу: «У Елены Александровны было прекрасное настроение». Судорожно пыталась вспомнить значение слова «прекрасное». И не могла. Умом она понимала, что это значит, но не получалось вызвать в себе ощущение, которое раньше у нее возникло бы после прочтения такой фразы. «Прекрасное, прекрасная, прекрасные…». Что ты чувствуешь, когда вокруг все прекрасно? А когда она последний раз чувствовала себя прекрасно? Господи, да не так давно! Всего три дня назад. Они тогда целый вечер провели вместе. Удрали пораньше с работы, гуляли в парке, потом ужинали вместе. Теперь этот вечер казался чудесной сказкой. Повторится ли он когда-нибудь? Даже если операция пройдет хорошо…
«Что это я? – спохватилась Алена. – Конечно, все будет нормально, как я могу сомневаться! Нельзя! Не смей!» – пригрозила она себе.
Попыталась смотреть телевизор, но не могла сосредоточиться на экране. Картинки мелькали перед глазами, не вызывая никакого желания вникнуть в сюжет. Спасало курение. Создавало хотя бы видимость занятости. Алена докурилась до того, что сигарета уже не лезла в рот.
Звонок раздался около десяти вечера. Алена как раз загнала спать Димку. Взяла трубку и услышала незнакомый женский голос.
– Надеюсь, теперь ты оставишь его в покое! – голос звучал слегка приглушенно, как будто говорившая прикрывала рот рукой или говорила немного в сторону.
– Извините, вы, наверное, не туда попали, – не столько спросила, сколько ответила Алена.
– Туда, туда я попала. Угробила мужика, а теперь пытается делать вид, будто она здесь ни при чем! – Алене показалось, что прямо из трубки вместе со звуками приглушенного голоса ей в ухо вливается ненависть.
– Да что вы такое говорите! С ним все в порядке! – Алена понимала, что надо оборвать незнакомку или просто повесить трубку, а вместо этого начала глупо оправдываться.
– Все в порядке, как же! Он тебе, что ли, плакаться будет? Жене он будет плакаться, а не тебе. Она ему теперь нужна, а не ты. Да и кто ты ему? Никто! Ты думаешь, небось, он тебя безумно любит? Да у него до тебя таких любовей было предостаточно! Галину Титоренко помнишь? Вот уж красавица была, почище тебя? И то он жену не бросил. Ну, поразвлекался с тобой, а теперь ему не до тебя. Прекрати его преследовать! – не унимался голос.
– Вы говорите ерунду! – Алена хотела возмутиться, ответить наконец хоть что-то вразумительное, но не смогла. Незнакомый голос парализовал ее.
– В общем так, – видимо ее жалкий лепет настроил собеседницу на более миролюбивый лад. – Если есть у тебя хоть капля чувства к нему, то ты, надеюсь, понимаешь, что надо делать. Ты должна тихо исчезнуть с горизонта. Постепенно, так, чтобы его не травмировать. Позвони после операции, ну навести пару раз – и все… Да чего мне тебя учить. Думаю, ты и сама понимаешь – он тебе теперь ни к чему. Ты себе другого найдешь, получше. Так ведь?
И, очевидно, приняв молчание за согласие, на том конце повесили трубку.
Алена встала и пошла в ванную. У нее заболело левое ухо. Оно вообще было какое-то странное. Чувствительное и капризное, как кисейная барышня. Так обозвал его однажды врач, отчаявшийся найти причину ее вечных проблем. При первых лучах солнца именно это ухо вдруг воспалялось, краснело. И при этом дергалось, как будто кто-то нарочно тыкал в него иголкой. И каждое такое дерганье отдавалось в голове. А могло и не воспалиться, и не заболеть, даже если она жарилась на пляже. А то вдруг начинало опухать от малейшего сквознячка. И от чего зависело его плохое или хорошее поведение, никто понять не мог.
Раньше оно изредка воспалялось и после долгих разговоров по мобильнику. Алена этому даже радовалась: «Вот, – говорила она сыну, – наглядное подтверждение того, что долго говорить по мобильному телефону вредно!»
Сегодня ухо разболелось после трех минут разговора по обычному телефону. Видимо, как и Алена, не вынесло накала негативных эмоций, излучаемых аппаратом.