– Уж больно жаркие у тебя поцелуи. Я от твоих поцелуев, хоть и не из снега сделана, но все равно таю. Поцелуй меня еще…
Когда вернулся в номер, раздался звонок. Звонила жена. Оказывается, она звонила уже несколько раз. Волнуется, куда я пропал. А я даже и не вспомнил о ней за эти дни. Кошмар. Я что, влюблен? Чепуха. В моем возрасте… Но тогда что это? Господи, что бы это ни было, не хочу анализировать. Последние годы я жил как автомат. Голова работала как компьютер, а сам ничего не ощущал. Ни радости, ни печали – никаких эмоций. Действительно, не человек, а ледышка какая-то. А с Верой я просто ожил, почувствовал себя человеком. Будь что будет. Не хочу ни о чем думать. Не желаю.
Вера только что ушла. Ее разыскивает Володя. Хочет за обедом с ней что-то обсудить.
Это была наша первая ночь. Вернее, ночь и полдня. Сейчас уже два часа. Неужели так много времени прошло? Ну почему, когда ты счастлив, время летит так стремительно. Да я вообще думал, что уже ни на что не способен. Столько лет не только не занимался любовью, но даже не было и никакого желания. А тут – откуда что взялось! И вообще, это не похоже ни на какие мои прежние ощущения. Я впервые понял, что такое всепоглощающая нежность к женщине. Мне хотелось ее ласкать и гладить до бесконечности. Уже это было наслаждением.
Писать не хочется. Ничего не хочется. Нет, хочется только одного: чтобы она побыстрее была опять здесь, рядом со мной…
У нас еще два дня. Вернее, полтора. Полдня сегодня и целый день завтра. Правда, завтра – старый Новый год и предстоит последнее, как говорят, грандиозное мероприятие. Может, не пойти? Хотя Вера должна быть, ей же придется все это описывать.
Вчера вернулся в Москву. Сегодня суббота. Злюсь ужасно, жена дома, и я даже позвонить не могу. Вчера вечером не выдержал и вышел прогуляться. Смог по мобильнику позвонить Вере. Все-таки стало легче.
Три последних дня в Италии мы практически не расставались. И мне было хорошо, как никогда раньше. А ведь обычно я себя чувствую хорошо, только когда остаюсь один. А теперь я считаю часы до понедельника, когда смогу ее увидеть.
Вспомнил нашу последнюю ночь вместе, тринадцатого. Вернее, даже не ночь, а утро, так как празднование началось в полночь и затянулось до четырех часов, и мы все никак не могли уйти незамеченными. Но когда, наконец, оказались вдвоем, то вся усталость, все раздражение от бездарно потраченного вечера вмиг улетучились, и я опять был счастлив. До сих пор вижу ее чудные бездонные глаза на запрокинутом лице. И в этих глазах, как мне тогда показалось, тоже светилось счастье.
В воскресенье наконец удалось увидеться. Встретились в кафе на Пушкинской площади, благо это недалеко и от ее дома, и от моего. Пошли прогуляться по Гоголевскому бульвару. Оба немного смущенные. Там в горах, в гостинице, мы вроде уже сроднились за эти несколько дней. А здесь все другое, и поначалу возникло какое-то чувство не то что неловкости, а скованности, что ли. Я долго не решался ее поцеловать. Даже взять за руку и то уже было счастьем. А руки – ледяные. Засунул ее руку в свой карман и там отогревал. Так и гуляли. Разговаривали. Оба старались не касаться того, что произошло там, в Италии. Хотя нет, как раз Италия, а вернее тамошний горный воздух стал первой темой нашего разговора.
Мы шли по бульвару, где дышать было просто нечем. В молодости я любил здесь гулять. А теперь с двух сторон машины едут в два, а то и в три ряда. Оба вспомнили, как замечательно дышалось в горах. Хоть чуть-чуть вздохнули, когда дошли до Арбата и побрели по его переулкам. Проходили мимо одной церквушки, и тут Вера рассказала забавную историю из студенческого прошлого.