Дурацкий женский праздник. Всегда терпеть его не мог. Жуткое ханжество. Муж с трудом выносит жену. Целый год с ней скандалит, а в этот день бежит сломя голову за подарком, на худой конец – за цветами, и лицемерно изображает любовь и преданность. Никогда ничего не дарил ни жене, ни знакомым женщинам в этот день. Принципиально. А тут что-то на меня нашло: купил корзинку цветов и стал названивать Вере. Хотя мы с ней договорились, что пока ее муж в Москве, видеться не будем. Она настояла. Я и не ожидал, что мне будет так сложно ее не видеть. Всю неделю места себе не находил. Мобильный просто возненавидел. Только и делал, что смотрел: не пришло ли послание, не было ли звонка, вдруг из-за шума на улице не услышал. Осталось всего два дня потерпеть, а мне невмоготу.
Кто-то назвал любовь болезнью. Я никогда не мог понять этого сравнения. А теперь понял. Когда я не вижу Веру, или хотя бы не слышу ее голоса, мне не просто грустно. Мне кажется, что я болен. Состояние – нечто среднее между депрессией и гриппом. И только встретившись с ней или хотя бы поговорив по телефону, чувствую себя лучше. Она становится единственной панацеей от возникающей немощи. Эта удивительная болезнь, уникальная. И причина заболевания, и лекарство от него – одно и то же.
Дозвонился. Уговорил ее выпить вместе кофе. Но ничего хорошего из этого свидания не получилось. Она была какая-то искусственно-холодная, чужая. Едва разговаривала. Цветы еле упросил взять. Что же это такое?
Встреча после отъезда Вериного мужа была сумасшедшей. Как будто мы год не виделись. Я знал, конечно, что очень соскучился, но когда почувствовал снова запах ее кожи, прикосновение ее губ на своей щеке и обнял… Никогда в жизни ничего подобного ни с одной женщиной не испытывал. А если это любовь? Кажется был такой фильм советских времен.
С Верой не расслабишься. Меня поджидал неприятный сюрприз. Уже с утра она не отвечала на мои звонки. Пришел к себе в офис, открыл компьютер, а там письмо от Веры.
«Бывают дни, когда происходит столько, сколько не случается и за год. Такой день был сегодня. В смысле эмоций, откровений и… прозрений. Прекрасный день, который мы провели вместе. И это было такое счастье… А потом ты задал вопрос: почему люди не ценят то, что имеют? Я, если ты помнишь, ответила: потому что если это настоящее, то ты уже не хочешь, а вернее, не можешь довольствоваться урывками этого счастья. Чем лучше, тем труднее, когда этого нет. Когда ты ушел, я долго думала. Как ты уже знаешь, водится за мной, к сожалению, этот грех – надо мне во всем разобраться, все проанализировать. И на сей раз я поняла: у нас несовпадение циклов. Мне уже все ясно. Я знаю, чего я хочу. А ты еще нет. И еще я поняла, что если все так и будет продолжаться, я стану выглядеть все менее и менее достойно, как это было сегодня вечером. Начну на тебя давить, уговаривать. А это унизительно. И этого я больше всего не хочу. Никогда в жизни ни перед кем не унижалась.
Пока у меня еще есть силы, я должна сделать все, чтобы эта ситуация не выродилась в нечто трагикомическое, а вернее, мелодраматическое. Мужчина, разрывающийся между любовью и долгом. Это так банально и печально, а в нашем возрасте еще и смешно. Мне не хочется, чтобы ты мучился. Да и мне страдания ни к чему, я по натуре человек жизнелюбивый. А последнее время только тем и занимаюсь, что мучаюсь с небольшими перерывами на время наших свиданий.
Давай закончим нашу прекрасную историю любви на высокой мажорной ноте. Тем более, что мы провели вместе почти три чудесных месяца. Три месяца счастья. А прекрасных минут, часов, дней… У кого-то и за всю жизнь столько не наберется! Целую тебя столько раз, сколько я поцеловала за все эти месяцы. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты вспоминал обо мне с теплотой и чуть-чуть с любовью».
Что я почувствовал, когда прочитал письмо? Даже не пойму. Скорее, недоумение. Ну почему женщины, даже лучшие из них, все должны усложнять? Я провожу с ней больше времени, чем в семье. А ей этого, видите ли, мало. И что, я должен теперь бросить жену? Но это невозможно! Она же ни в чем не виновата. Это жестоко, в конце концов, она же совершенно не способна жить самостоятельно. У нее ни работы, ни детей, ни любимого занятия – ничего. Жена просто погибнет без меня. Неужели нельзя обойтись без жестокости?
Несколько дней Вера избегала меня и не отвечала на звонки. А в четверг от тоски и от того, что просто не знал, куда себя девать, я пошел на одну дурацкую презентацию. Она почему-то тоже оказалась там. Стоило мне увидеть ее, как я уже не мог понять, как терпел ее отсутствие все эти дни. Она потом призналась, что испытала то же самое. В результате с этой тусовки мы ушли и поехали к ней. Мне казалось, острее, чем раньше, нашу близость уже невозможно чувствовать. Оказывается, возможно. Появился какой-то надрыв. Не было двух отдельных людей, а было одно нераздельное целое, какой-то сиамский близнец, два сросшихся человека, которым невозможно разделиться.