выйти через Мелитополь к Азовскому морю и отрезать наши войска,
оборонявшие Крым.
Войска 9-й армии отстаивали каждую пядь земли. Но у противника было
больше авиации, больше танков, больше артиллерии, больше пехоты.
Гитлеровцы наступали.
Дивизион Скирды подходил к фронту. Раненые пехотинцы, отходившие в
тыл, глядя на автомобили, покрытые чехлами и напоминавшие понтоны,
удивлялись:
— Это немцам, что ли, в помощь подвозите? Чтобы им легче было
перебраться через Днепр? — зло, в отчаянии спрашивали Скирду раненые. —
Пушки нужны, а не ваши понтоны! Какой такой начальник распорядился?
О «катюшах» на Южном фронте слышали все, но какие они — еще никто не
знал.
Скирда — горячий человек. Он готов был в три голоса кричать: «Да не
понтоны у нас, а пушки». Но вспоминал клятву, данную в летнем лагере под
Москвой, вспоминал, что он гвардеец, и мягко, чтобы не обидеть раненых,
отвечал:
— Зря, друзья, сердитесь... Обождите, скоро узнаете, что за «понтоны»
встречали.
Дивизион сосредоточился в самом центре Малой Белозерки, за оградой
церкви. Вокруг церкви высокие деревья. Под ними и расположились заряженные
боевые машины. Гитлеровцы продолжали наступление. Они шли на Малую
Белозерку густыми цепями, во весь рост. До окраины станицы оставалось
километра два.
— Медлить нельзя! Дайте дивизионный залп! — приказал командарм майору
Воеводину.
Начальник оперативной группы держал связь с дивизионом Скирды по
радио.
— Произвести пристрелку! — распорядился Воеводин.
В сторону противника полетели два снаряда... Еще минута — были учтены
поправки, подготовлены новые данные, и вот уже на атакующие цепи
противника обрушился залп из нескольких сотен снарядов... Результат
оказался ошеломляющим! Степь, поросшая бурьяном и перекати-полем, высохшая
под знойным августовским солнцем, вдруг вся заполыхала огромным пожаром:
огненный вал прокатился по земле и поднялся в высоту. Полетели клубы
черной земли, взлетел пепел, загорелись на лету сухие стебли
перекати-поля... Десять, пятнадцать, двадцать минут кипел, клубился, висел
над степью огненно-черный смерч. Потом водворилась тишина — необычайная,
долгая. Она сначала казалась такой же грозной, как несколько минут назад —
гул и грохот разрывов. Но вот тишина нарушилась. В степи родилось и
хлынуло, перекатываясь и все отдаляясь, неудержимое долгое «ура».
— Пошли! Пошли! — обрадовались наши гвардейцы и вновь стали заряжать
боевые машины.
— Вот вам и «понтоны»! — улыбнулся Скирда, вспомнив разговор с
ранеными.
Гитлеровцы потеряли только убитыми не менее трехсот солдат и
офицеров. А уцелевшие, но ошеломленные столь неожиданным ударом, бросились
бежать к Большой Белозерке...
Впервые за долгие дни мучительного отступления войска 9-й армии сами
поднялись в атаку. Они продвинулись на 10 — 12 километров вперед, а
отдельные полки достигли даже восточных окраин Большой Белозерки... Наши
бойцы еще толком не знали, какая сила вызвала в степи огненный смерч,
заставивший врага отступить. Но они знали: это оружие родной Советской
Армии, оно послано им в помощь. И вот результат — они идут вперед!
Вечером командующий армией решил атаковать Большую Белозерку.
Наступлению пехоты должны были предшествовать залпы «катюш». Но майор
Воеводин получил приказ немедленно отправиться в район Васильевки. Там
противник форсировал Днепр, создалось еще более угрожающее положение. 2-й
и 8-й гвардейские минометные полки выступили к Васильевке.
Кто не читал знаменитых повестей Н. В. Гоголя о былях и небылицах,
услышанных великим писателем в долгие вечера на хуторе близ Диканьки?
Нечто фантастическое и вместе с тем совершенно реальное произошло в один
из вечеров на тех же хуторах в конце сентября 1941 года, когда шли самые
тяжелые бои на Полтавщине.
Под Диканькой оборонялись воины 14-й кавалерийской дивизии. В течение
многих дней они отражали атаки врага. Гитлеровцы бросали на спешенные
кавалерийские подразделения танки и авиацию, обстреливали наши боевые
порядки шквальным артиллерийским и минометным огнем, вели наступление с
фронта и с флангов, просачивались в тыл.
На помощь кавалеристам прибыл 4-й гвардейский минометный полк. Первым
боевую задачу получил дивизион под командованием гвардии майора Худяка.
Ранним вечером гвардейцы сосредоточились на одном из хуторов близ
Диканьки и скрытно установили свои боевые машины возле хат, в садах, у
заборов.
Командир дивизиона занял наблюдательный пункт на крыше одной из хат.
Гвардейцы зарядили боевые машины.
Гитлеровцы накапливались в оврагах и балках. Наши кавалеристы
готовились встретить очередную атаку врага — двенадцатую за сутки!
Утомленные многодневными боями, они с тревогой ожидали новых событий.
И вдруг случилось необычное. Позади цепей кавалеристов небо мгновенно
осветилось ярким заревом. Возник гул и свист. Он прокатился над головами
кавалеристов, раздробился, но уже далеко впереди, в стане врага. Там
