– Местами, – уклонились парни, – в трезваке подлатают. Пассажир наш, кстати, на учете в дурке стоит, еще там прокапают.
– Осень, – философски согласился я. – Говорят, опер новый у нас? Не обижает вас?
– Знаешь его? – оживились парни
– Ага, нормальный тип, свой. Мы с ним в армейке служили.
– Понял, – кивнул Антоха.
Поставил рядом со мной кружку с чаем и подвинул печенье, когда в кабинет зашел дежурный:
– Парни, хорош чаи гонять, там к новенькому та-а-акая фифа пришла заявление писать.
– Симпатичная, что ли? – оживился Колян.
– Ты женат, – осадил его Антоха.
– Да блин, не то слово, – согласился дежурный. – Молодая, дикая, волосы кудрявые, глаза ведьминские, ножки – загляденье.
– К-какие волосы? – кажется, я рычал.
– Кудри такие, много, – объяснил дежурный.
А я уже летел в кабинет Лехи, подгоняемый видением одной конкретной зубной феи с кудрявыми волосами, которых много.
Она нашла беспроигрышный вариант, бляха, почти Клондайк, «место, где обитают мужики»? Решила не париться и сразу к нам пришла? Дежурный уже слюнями весь пол закапал.
Ну, коза!
Или на Леху запала?
Тогда ему же хуже.
Я открыл дверь почти с ноги. Входил в кабинет, как джентльмен, – без стука.
Возможно – и наверняка – меня перекосило, а когда девица, сидящая у Лехиного стола, обернулась, – отпустило. Мгновенно. Потому что не Юлька.
Эта старше, с надутыми губами и такими ресницами, что их можно как ветряк использовать во благо города.
– Мир? – обалдел Леха. – Все нормально?
Кажется, нет. Вот ни хрена у меня не нормально. Клинило меня, опасно клинило. Эти ее поиски принца и сто свиданий бесили.
– Поздороваться зашел, – хмуро бросил я и почесал затылок.
Может, еще на одну тренировку сходить? Или лучше сразу две?
Ведьма, блин! Может, самогоном приворожила? Или это не самогон был, а любовное зелье?
Ну не нормально же так реагировать!..
– Привет, забегай часа через полтора, если не занят будешь, – отвлек меня Леха.
– Я на дежурстве сегодня, – быстро отчеканил я.
Вышел из кабинета с мыслью, что таки осень и на меня как-то странно влияет.
Обострение у меня, что ли? Может, сходить провериться? Работа нервная, начальство имеет в хвост и гриву. Стрессы бесконечные, сон в позе боевого коня – часто стоя.
Или в отпуск сходить?
В общем, надо что-то с этим делать. Определенно. И срочно!
Юля
– Мам, я в институт, – крикнула я в сторону кухни, выходя из своей комнаты, которую в моей семье было принято называть не иначе как Барахляндия.
Бо́льшую ее часть занимала моя работа: манекены, стол со швейной машинкой и разбросанные в творческом беспорядке мелочи, которые ни в коем случае нельзя было переставлять. Иначе я банально их не находила.
– Ты хоть спала? Или снова работала до утра? – грозно уточнила мамуля, выглядывая из кухни.
– Спала, мам, честно, – клятвенно пообещала я, прикладывая ладонь к груди.
– Юль…
– Знаю, знаю, шитье мое это хобби, нужно получить диплом с «нормальной», – я нарисовала пальцами кавычки в воздухе, – профессией, и потом заниматься чем хочу. Я все помню, мам.
– Доченька, мы договаривались, образование нужно получить, а диплом педагога всегда сможет тебя накормить…
– …а не эти наши дизайнеры. Да, мам, хорошо, мам, я побежала, а то на пару опоздаю, – последнюю фразу я кричала уже из прихожей.
Я никогда не мечтала быть педагогом. Детей я любила и прекрасно находила с ними общий язык, но делом своей жизни эту профессию я не представляла.
Я мечтала поступить на дизайнера одежды, но мама с папой были категорически против, считая, что это несерьезно. Вот врач, юрист, педагог или бухгалтер – да.
И я сдалась, выбрав из всех зол меньшее. Потому что с цифрами у меня были абьюзивные отношения – мой гуманитарный мозг наотрез отказывался воспринимать и обрабатывать все, что связано с умением хорошо считать.
Серьезным юристом я себя тоже не видела, крови боялась до ужаса и решила стать педагогом, на радость маме. Учеба давалась мне легко, но бо́льшую часть своего времени я посвящала любимому делу.
В пятницу мне поступил новый заказ на костюмы эльфов, и все выходные я провела в Барахляндии, придумывая и выкраивая оригинальные костюмы для заказчиц.
Работа спасала, потому что я так увлеклась, что два дня совершенно не думала о Римире.
Я вышла из квартиры и постучала в соседнюю – ту, где жил мой лучший друг Марк, который после пьянки с Римиром еще три дня приходил в себя и мучился от птичьей болезни «пе́репел».
Это Римиру все нипочем, он на второй день был почти как огурчик…
Марк был моим ровесником и нашим с Серафимой другом с самого детского сада. Мы сидели на соседних горшках, учились в одном классе и поступили в один университет, но на разные факультеты. Марк выбрал стать инженером.
– Ты на учебу сегодня идешь? – спросила я, когда друг открыл дверь и высунул нос наружу. – Ожил?
– Угу, заходи, одеваюсь.
– Тут подожду, давай скорее, а то опоздаем.
– Значит, прогуляем первую пару, ничего страшного, – легкомысленно махнул он рукой, но ускорился.
Спустя минуту Марк уже запирал дверь, и мы вместе отправились на автобусную остановку.
